Десять часов лета — не так уж и много, и мы можем каждый день разговаривать по фейстайму.

— Пап, — я делаю шаг к его столу. — Прости, но я не поеду в Майами. Я завтра собираюсь лететь Москву.

Он хмурится, откидывается на спинку кресла.

— Ты о чем это, Са-ша?

— Там остался человек, который очень мне дорог, и без которого сейчас… все не то.

— Са-ша, мы уже это обсуждали. Если у него на твой счет серьезные намерения — пусть приедет познакомиться.

— Пап, у него на мой счет серьезные намерения. Он меня любит, а я… — уф, черт. Никогда бы не думала, что придется говорить это папе. — А я очень люблю его. Ты можешь требовать, чтобы он приехал, что он наверняка это сделает, если я попрошу… как пошел в баню к деду… — а вот о моем трехминутном рекорде все же лучше умолчать. — Но ты просто попробуй мне доверять. Потому что я чувствую, что сейчас все делаю правильно.

Папа раскачивается в кресле, потом резко поднимается и идет к окну. Я знаю, что он расстроен, потому что сейчас стоит ко мне спиной. Я понятия не имею, как всех смогу сделать счастливыми.

— Пап, у нас с ним как у вас с мамой. Просто поверь мне, пожалуйста. Я знаю это наверняка. И я тоже буду очень по тебе скучать… Но ты ведь всегда хотел, чтобы я была по-настоящему счастлива.

Папа продолжает стоять молча, и я чувствую, что сейчас должна ему помочь: подхожу к нему сзади и, обняв, утыкаюсь носом в спину.

— Он тебе понравится, пап. И он тоже хочет втащить деду.

— Покажи мне того, кто не хочет втащить твоему деду, Са-ша, — глухо произносит он и накрывает мою руку своей. — Машина у него какого цвета?

Я улыбаюсь, ибо тут без промахов.

— Все как надо, пап. Черная.

С минуту мы стоим в тишине. Я еще никуда не уехала, а уже по нему скучаю.

— Знаешь ведь, что билеты в бизнес-класс уже распроданы.

— По фиг, пап. Полечу экономом.

Эпилог

Три месяца спустя

Саша

— Тебе необязательно одеваться как на работу. Папа — поклонник стиля кэжуал, так что джинсы и футболка вполне подойдут.

Рука Кирилла замирает на белоснежной манжете, в глазах мелькает замешательство. Оу, а ведь кто-то нервничает.

— А чем плохи рубашка и брюки?

— Ничем, — спешу его успокоить. — Извини, я просто предложила."

"Ладно, чего скрывать, я и сама нервничаю. Сегодня должен состояться финальный этап вливания Кирилла в семью: знакомство с мамой и папой. Деда он уже покорил, хотя тот никогда не признает это вслух. Как-то краем уха слышала, как они вдвоем в предбаннике материли министра экономразвития, а это о многом говорит. Да и с моим личным родственным бультерьером они сдружились на почве увлечения автомобилями. На днях Кирилл даже заявил, что присматривает себе Камаро.

Что-то пробормотав под нос, Люци начинает стягивать с себя рубашку. Обожаю. Ворчит, хмурится, но в конце концов делает все, как я говорю.