Одна и та же, повторенная тысячи раз. Казалось, она идет со мной рядом. Мне не объяснить, но это чудо!

– Ты отыскал женщину даже в лабиринте, – покачал головой художник.

– Нет, потерял. У нее были синие глаза, Диамни. Синие глаза и черные волосы, и ей было больно жить.

– Странно. Я знаю этот мотив. Идущую синеглазую женщину раньше изображали в погребальных храмах, потом абвениаты подумали и решили, что это неправильно. Видимо, в лабиринте когда-то и вправду был храм. Странно, что ты на него не наткнулся.

– Может, и наткнулся. – Теперь Ринальди говорил медленно и тихо: вино и усталость делали свое дело.

– Понимаешь… Я больше ничего не помню, только запах дыма… Отвратительно сладкий… Наверное, я пошел туда, а может, наоборот… Я люблю запах дыма, но этот… Мерзость… А потом мне стало холодно, я открыл глаза и увидел небо… А в руке у меня был меч. Откуда? Диамни, откуда у меня меч Эридани?..

Мастер Коро усмехнулся, накрыл названого брата плащом и взглянул в небо. Сейчас около полудня – у них впереди прорва времени. То, что случилось, походило на чудо, на детскую сказку со счастливым концом, когда сначала все плохо, а потом все хорошо.

Художник проведал лошадей, ополоснул пустую флягу, хотел что-то приготовить, но понял, что должен немного отдохнуть. Многодневная усталость наконец-то взяла свое, и Диамни Коро бросился на траву. Спустя мгновение он уже крепко спал.

16. Ринальди

Ринальди Ракан, наверное, в первый раз в жизни любовался облаками. Раньше ему не приходило в голову валяться на траве и смотреть в небо, раньше он вообще был глупцом. Странно, что он не чувствует себя счастливым, ведь он жив и свободен, вот только с памятью что-то не так.

Похоже, ударился головой, когда оказался в реке. Эпиарх перевернулся на живот, это было больно, но бывало и хуже. И когда старик Борраска обучал их с Анэсти и Эридани владеть мечом, и после сражения у Весперид – тогда вообще думали, что ему конец. Ничего, отлежался и сейчас отлежится."

"Боль – это ерунда, а вот память… Что же все-таки случилось с ним в пещерах? Откуда у него меч Эридани? Куда делся его собственный? Фамильный меч Раканов – это, конечно, прекрасно, но драться им то же, что гарцевать на корове.

Эпиарх собрался с силами и поднялся на ноги – очень хотелось заорать в голос, но он сдержался, чтобы не разбудить Диамни. Разбитое тело болело немилосердно, но Ринальди не был бы Ринальди, если бы лежал пластом, опасаясь лишний раз пошевелить рукой или ногой. Совершив еще одно усилие, он нагнулся и поднял меч. Хорош он, наверное, был, когда Диамни тащил его из воды. Голый, избитый, но с мечом. Ринальди с интересом разглядывал широкий клинок, украшенную лиловыми камнями рукоять, какие-то узоры и письмена.