Светильники на стенах почему-то еле горят, оставляя тени в углах комнаты. Я не был в покоях ректора и сейчас бегло осматриваю обстановку. Небольшой столик по центру гостиной разделяет собой два дивана. Во главе стола нахожу Алдерта, занявшего самое обычное, без изысков, кресло. Вдоль стен, как и в кабинете ректора, разместилось множество шкафов, заставленных книгами и причудливыми механизмами. Складывается впечатление, что, даже приходя отдохнуть, лорд Фрёист остаётся на работе.

Отвечаю лёгким кивком на пристальный взгляд Алдерта. Строго сжатые губы ректора и без всякой эмоциональной проверки говорят мне, что Фрёист раздражён и крайне недоволен.

И одна из причин его дурного настроения тут же заявляет о себе. Стоит только входной двери закрыться за нами, как в комнате раздаётся шипящее:

—  Ты-ы-ы!

Не сразу понимаю, кто является источником поистине змеиного шипения. И только привыкнув к полумраку, нахожу взглядом Пелагею. Лиса хоть и сидит рядом с Валентиной и Миллатом, но смотрит строго на наши с Карой руки. Мы и не думаем прятаться, пускай все, кто присутствует в гостиной, сразу поймут: мы отступать не намерены. А зрителей предостаточно. Ведь помимо неизменного трио на совет прибыла и императрица с Вороной.

—  Это как понимать?! — свирепеет Пелагея, тыча в Кару пальцем.

—  Понимать как разрыв нашей помолвки, — спокойно отвечаю я, подношу наши с Тэлль сцепленные руки к губам и целую её ладонь. — Кара моя истинная. И я её люблю.

—  Рад за тебя, сын. — Голос отца за спиной заставляет меня вздрогнуть.

Он появляется сбоку, придирчиво осматривает моё лицо, хмыкает, когда видит золотистые узоры на моих руках.

—  Как ты себя чувствуешь?

—  Теперь хорошо, — заверяю я, настороженно следя за ним.

Уверен: отец желает мне только хорошего. Беда в том, что наши понимания этого «хорошего» не всегда сходятся.

—  Конрад, прекращайте прыгать порталами, — возмущается Алдерт. — У меня и так уже не защитный периметр, а решето. Ещё эта стычка с неизвестными драконами. Мне теперь месяц барьер восстанавливать!

Атмосфера в гостиной вроде начинает разряжаться, но Пелагея не унимается.

—  Лорд Греаз, я требую объяснений, — обращается она к отцу. — У нас была договорённость. Я должна выйти замуж за Рейварда. Но в нашем соглашении ни слова не было о наличии гарема или любовниц. Я не собираюсь терпеть подобное, это оскорбительно…

—  Никаких любовниц, — прерываю её выступление и, видя, как довольная улыбка расползается по смазливому лицу, дополняю: — Как и брака с тобой, Пелагея. Моя жена перед тобой. Другой не будет.

—  Какой храбрый мальчик, — тихо произносит Ворона, уважительно кивая мне.

Это первый раз, когда я получаю похвалу от этой странной женщины.