—  Это один из первых. — поясняю я. — С каждым новым письмом рисунки становились всё более позитивными. Пока неделю назад не пришло вот такое послание.

Беру последний лист и демонстрирую его Лери. На нём всё та же альва стоит лицом к лицу с темноволосым мужчиной. В их янтарных глазах — нежность и доверие. А фон больше не сочится тьмой.

—  Мне кажется, Мирра нашла свою судьбу, — озвучиваю свои мысли.

—  Почему ты решила, что это Миррали шлёт тебе эти рисунки? — Лери изучает один листок за другим.

—  Она всегда любила рисовать. Вспомни. Да и что-либо изобразить на такой бумаге можно только светом. Гор подтвердил мою догадку.

—  То есть ты думаешь, что так она даёт нам понять, что с ней всё хорошо? — На лице Валейт откровенный скепсис.

—  Да. Именно так я и думаю.

—  Но тогда почему она открыто об этом нам не сообщит?

—  Значит, не настолько всё хорошо. Значит, не может сказать напрямую. — Я пожимаю плечами. — В любом случае, Лери, это лучше, чем полное неведение.

—  А если это Альгераль?

Вздохнув, я переворачиваю один из листков. В одном из углов находится метка в виде оплетённой змеёй крылатой буквы

«Д».

—  Это магическая печать Драгрис. Кайрис уверяет, что её невозможно подделать. Кто-то в демонической академии помогает Миррали переправлять её рисунки. И делает это скрытно, чтобы уберечь принцессу.

Какое-то время Лери молча разглядывает рисунки. Я знаю, что она там видит: от отчаяния, которыми пропитаны первые пейзажи до робкой надежды последних картин и портретов.

—  То есть нам не вмешиваться? — неуверенно спрашивает Лери.

—  Думаю, каждому из нас нужно делать то, что от него требуется сейчас. — Я киваю. — Тебе — найти манипулятора, мне — помочь пострадавшим альвам.

Забираю рисунки из рук Валейт, и внезапно она пристально смотрит на меня.

—  Мне не показалось, да?

—  О чём ты?

—  Она спит сейчас, да?

Когда до меня доходит смысл её слов, я слегка краснею. Живота ещё невидно, знает только Рейв.

—  Наверное, — выдыхаю я, краснея ещё больше. — Погоди, ты сказала — она? Это девочка?

—  Ага, — несколько растерянно отвечает Лери. — Малышка. И сны у неё красивые.

—  Какие?

Я присаживаюсь напротив, кладу руку на живот. Сердце наполняется нежностью и любовью. Дочка ещё не родилась, но уже освещает нашу с Рейвом жизнь.

—  Она видит вас, — с улыбкой произносит подруга. — И прекрасные дни. Светлые, в них столько счастья. Кара, это очень красиво. Я бы очень хотела показать тебе эти картинки.

—  Я думаю, мы их увидим, — уверенно отвечаю я. — В будущем, которое сами построим для наших детей.

Лери замолкает. Мы смотрим друг на друга, и в наших взглядах сквозит единение. Произошедшие события не сломили нас, а сделали только сильнее. И пускай с нами нет Миррали, я уверена: у неё тоже всё хорошо.