Кто помог усилить связь с братом. Она уже была у нас. С самого детства. Но кто-то во дворце Владыки сделал её достаточно мощной, чтобы Дейдар контролировал меня.

—  А ты его?

Передаю кружку, а сама усаживаюсь на место и испытующе смотрю на подругу.

—  А я — нет. Я не прошла обращение в альву Крови, потому не могла контролировать сознание окружающих.

Она опускает взгляд и изучает, как кружатся травинки в чае. Протягиваю руку и кладу раскрытую ладонь на стол. Хочу показать, что не виню подругу.

—  Лери, тобой воспользовались. Не стоит корить себя.

—  Я знаю. — Она кивает, по-прежнему опустив голову. — Но я добровольно согласилась на это. Поверила ему. Дейдар обещал, что никому не навредит, что ему просто надо всё слышать."

"—  Тебя предал самый близкий человек, Лери. Твоей вины в этом нет, — с чувством произношу я. — Но знай, что не все такие, как твой брат. Я искренне тебя люблю, и ты всегда можешь прийти к нам с Рейвом.

—  Спасибо. — Валейт вскидывает голову, а я теряюсь от эмоций в её глазах.

Никак не привыкну к её новому образу. Как физическому, так и ментальному. Она стала более открытой, что ли.

—  Я хочу всё исправить, — решительно заявляет Лери. — Ноктис и я отправимся в Алерат. Поможем новому Владыке найти того, кто плёл интриги при Альгерале. Эту сволочь нужно вычислить, пока ещё кто-нибудь не пострадал.

—  Ты и Ноктис? — Приподнимаю брови и удивляюсь ещё больше, когда замечаю, что щёки Лери слегка розовеют. — Он тебе нравится?

—  Что? — неубедительно возмущается Валейт. — Нет. Мы друзья, он очень мне помог, — лепечет вечно уверенная в себе Лери, а потом резко встряхивает головой и меняет тему. — Неважно. Это всего лишь первая цель моего путешествия. Я хочу попробовать вызволить Миррали.

Упоминание подруги рождает в душе волнение. Ведь у меня есть новости.

—  Мне кажется, Мирре не нужно спасение, — произношу я, а у Лери глаза округляются. — Погоди возмущаться. Сейчас покажу.

Вскакиваю и бегу к дорожным сундукам. Они путешествуют вместе с нами, и за время переездов их количество постоянно увеличивается. Но есть один, самый важный. В нём подарки от моих родных и записи, которые я делаю по мере лечения истощённых альв. А ещё в нём рисунки. Очень специфически выполненные.

—  Смотри. — Приношу стопку чёрных листков. — Их стали присылать чуть больше месяц назад.

—  Что это? — недоумевающе спрашивает Валейт.

Разглядывает листки, и я понимаю её удивление. На них ничего нет, если не знать, как смотреть. Беру один из рисунков и подношу к окну, чуть наклонив. Как только ловлю солнечный луч, медленно поворачиваю лист, и на поверхности бумаги проступает рисунок: задумчиво смотрящая вдаль медноволосая альва. От того, как по листку движется свет, картинка кажется живой, а глаза изображённой девушки излучают печаль.