Понимаю, что слова мало что значат, но я к тебе вообще больше не притронусь. Только если ты сама этого захочешь. Я могу ночевать в другой спальне, если тебе неприятно со мной спать. Только не надо больше спать на диване. Хорошо?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет. Нехорошо.

Я не задумываюсь о том, что делаю. Это происходит быстро и легко. Всего одно движение и я хватаю верхушку крокембуша. А затем, так же не раздумывая, размазываю профитроли по Бестужевской морде.

- Я тебя ненавижу. В то время как я думала, что ты валяешься в лесу или в озере с пробитой башкой, ты бухаешь у себя в отеле.

Урод! - еще сильнее размазываю пирожные по его невозмутимой морде. - Двадцать четыре звонка. Двадцать четыре! - повторяю я, тыча ему в грудь грязной рукой.

- Прости, Сонь, - усмехаясь, произносит Бестужев, вытирая с губ крем. - Я оставил свой мобильник в машине. При мне был только запасной. Я не думал, что ты могла мне позвонить после того, что было, - вполне серьезно произнес Глеб, вытирая рукавом рубашки оставшийся с лица крем.

- У тебя всегда на все есть разъяснения и ответы, да? А вот у меня нет.

И сейчас меня очень просто выставить истеричкой. Ты же такой невозмутимый бородатый дяденька, которому даже профитроли на морде нипочем. Вот только знаешь что, элитный эко-бронепоезд, - тычу ему в грудь пальцем, на что он как будто специально улыбается еще шире. - Ты что-то так ни разу и не сказал, зачем я тебя на самом деле нужна. Переспать у тебя со мной не получается. Нравлюсь тебе? Ну окей, хорошо. Только из-за симпатии, жалости и желания затащить в койку – на инвалиде не женятся. И уж точно не терпят удары то по лбу, то по затылку, равно как и крокембуш размазанный по лицу. А сейчас ты еще и спать со мной не собираешься. Моя имеющаяся логика сдохла, Глеб Александрович. Так ответь мне хоть раз честно. Зачем все это? Зачем я тебе нужна?

- Зачем нужна? - подавшись ко мне, тихим, пробирающим шепотом произносит Глеб мне в губы, чуть улыбаясь. - Потому что люблю тебя, - уже громче и без улыбки произнес Бестужев.

Хотела бы я сказать, что произнес он это несерьезно, с усмешкой, да что угодно, но нет.

- Вот так просто любишь?

- Нет, - мотает головой, протягивая руку к моему лицу.

Заправляет прядь моих волос за ухо и, чуть улыбнувшись, тихо произносит: - К сожалению, не просто.

Легкий, совершенно лишенный какого-либо сексуального подтекста, поцелуй в губы, и очень неожиданный рывок с дивана. Я даже не успела ничего сказать, а так хотелось. Только лишь у лестницы Бестужев обернулся и почти незаметно мне подмигнул, едва улыбнувшись."

"А может не такое уж и гадкое утро. Он меня любит. Серьезно? Меня? Точно ведь меня? Это же мне не послышалось.