Наказание можно разделить или принять на себя с разрешения старшего по званию. Я дам такое разрешение. Если ты, конечно, попросишь. Дорос готов на всё ради тебя, а ты? На что ты готова ради него?».

– Я готова принять наказание за Дороса, – произнесла вслух, вдруг поняв, чего ждёт Никос, и зажмурилась, ожидая первого удара.

Хлыст обрушился на спину, подобно молнии, стремительно, хлёстко и внезапно. Я задохнулась, ощутив пробежавшую по коже струйку крови. Боль начала проявлять себя, но за ней последовало знакомое онемение. Обезболивающий раствор попал в рану. И так раз за разом, за молниеносной вспышкой боли следовало онемение.

Я жмурилась, стараясь отрешиться от действительности. Перед мысленным взором стояло лицо Дороса, лишённые жизни зелёные глаза. С каждым ударом я обещала себе, что больше не допущу подобного, больше не позволю никому на себя влиять. Больше никогда…

– Всё… – неожиданно прозвучал голос Никоса, а я так глубоко ушла в свои мысли, что почти не почувствовала последних ударов.

Он приблизился, упёр руку в стену у моей головы. Спины коснулась влажная тряпица.

– Что ты делаешь? – обняв себя руками, чтобы прикрыться, я пригляделась к нему из-за плеча.

Стало не по себе. Никос смотрел так, как не позволял себе Дорос: с мужским интересом и даже вожделением.

– Ты меня впечатлила, – его взгляд голодно скользнул по моим губам и сосредоточился на глазах.

– Я не специально, – пробормотала, взглянув на лежащую на столе у входа тунику.

Но следом моё внимание сосредоточилось на другом, на появившемся в проходе Доросе. Пламя его глаз обжигало такой лютой злобой, что захотелось просочиться сквозь стену, лишь бы переждать первые вспышки негодования легата.

– Я должен был догадаться! – прорычал он, двинувшись к нам. – Как ты, вообще, додумался?!

Никосу снова досталось по лицу. От силы удара он отлетел к дальней стене. Сполз на пол и с улыбкой стёр кровь из-под носа.

– А ты думал, мы просто примем? – рассмеялся он.

Дорос тихо выругался, следом развернулся ко мне. Я так и жалась к стене, обняв себя руками, но решила, что лучше блесну грудью, чем ранами на спине. Потому развернулась. Дороса моё относительное обнажение не волновало. Огненный взгляд опалял неодобрением.

– Упрямая идиотка, зачем ты это сделала?! – он схватил меня за локоть и потащил к столу, видимо, чтобы я оделась.

– Я?! Это ты! Зачем принял вину на себя?! – на наготу стало резко плевать, я развернулась и от души влепила ему пощёчину. – Я что должна была молча принять?! – прокричала в его ошеломлённое лицо.

Усмехнувшись, он качнул головой и притянул меня к груди. Его губы сердито впились в мои, и я с остервенением ответила на поцелуй. Потом вспомнила, что сильно злюсь на него, и хорошенько куснула.