Это ему в ней и нравилось, вернее, в том числе и это: с Эвелиной он в свое время прошел все стадии отношений с тем типом женщин, которых принято называть роковыми, инфернальницами. Притом довольно безболезненно, по собственному ощущению, прошел и был ей за это даже признателен. Ее номера, впрочем, уже не было в его записной книжке.

– Герман, она умирает! – воскликнула Эвелина.

– Кто?

– Найда!

– Кто такая Найда?

– Ну да, ты же не знаешь, это уже после тебя… Моя собака!

– Ты собаку завела? – изумился Герман. – С чего вдруг?

Все, что он знал об Эвелине, не позволяло даже предположить, чтобы она могла завести собаку.

Эвелина любила себя так самозабвенно, что ей даже любовь любовников нужна была, кажется, только ради спортивного интереса, а уж собачья любовь не нужна была точно. Не говоря про заботы о ком бы то ни было, кроме себя, – таковых она просто не могла себе представить.

– А что ты так удивляешься? – обиделась Эвелина. – По-твоему, я не способна справиться с собакой?

– Нет, солнышко, справиться ты, конечно, способна с кем угодно, – успокоил ее Герман. – Но, насколько я помню, ты никогда не выражала желания справляться именно с собакой.

Какой она породы?

«Померанцевый шпиц, наверное, – подумал он. – Или йорк».

Представить Эвелину с модной маленькой собачкой было, пожалуй, возможно. И поездки с песиком к дизайнеру одежды или в салон красоты – да, такие заботы вполне могли ей понравиться.

– Она этот… Ну, которые ужасно породистые… Вроде таких лошадей… Типа ахалтекинцев!

– Алабай, что ли? – догадался Герман. – Однако! Где ты ее взяла?

– Мне ее подарили. Ой, Гера, да не все ли равно, где взяла? Она умирает! Я с ней ночи не сплю!"

"Все-таки это отдавало каким-то бредом.

Квартира у Эвелины была не то чтобы маленькая, но явно не для алабая – огромного, требующего сложной дрессировки сторожевого пса.

– Как ты могла додуматься ее взять? – сердито сказал Герман. – Ее вообще нельзя в квартире держать, это опасно!

– Ну, она же маленькая была. Такая была хорошенькая, большелапая, точно как ты! Нет, правда, Гера, я ее потому и взяла – она мне тебя напомнила. Такие огромные и нежные лапы… – с придыханием проговорила Эвелина. И тут же воскликнула: – А теперь она умирает!

– Как она себя ведет? – спросил Герман.

 – Опиши, пожалуйста, внятно.

– Ну, она лежит… – неуверенно проговорила Эвелина. – И не встает.

Герман вздохнул. Он давно уже привык к тому, что в связи с животными люди проявляют себя самым причудливым образом. В клинику звонили с такими вопросами, что хоть на эстраду их продавай. Одни хозяева сообщали, что три дня случайно не кормили свою трехмесячную собачку породы чихуа-хуа, и интересовались, почему она теперь не встает, грустно смотрит и часто дышит.