Скорая приехала, но было уже поздно. Она умерла по пути в больницу.

— Мне жаль, Света.

Я не умею говорить правильные вещи, подбирать слова, поэтому просто молчу, позволяя бывшей жене выплакаться и успокоиться. В какой-то момент мне кажется, что я чувствую на себе чей-то взгляд, но когда смотрю в сторону открытой двери, то никого не замечаю.

— Идем, сделаю тебе чаю. Я ухожу утром в рейс, поэтому не смогу присутствовать на похоронах, прости.

Я не могу выставить ее из квартиры, не сейчас, когда она разбита горем. Я запираю дверь и веду Свету в кухню. Она с трудом передвигает ногами, вся дрожит, икает из-за того, что слишком долго плакала.

Жалость к ней проникает внутрь меня, но я напоминаю себе, что, когда я был болен, ей хватило наглости крутить роман у меня за спиной, а потом и вовсе уйти.

— А твоя не будет против, что я с тобой здесь чаи буду распивать?

— Она не дома. Уехала к родственникам.

Света бросает на меня взгляд, в котором читается: «Так я тебе и поверила», но объясняться с ней и доказывать что-либо не собираюсь.

Она уезжает под утро. Я вызываю ей такси, провожу прямо к машине. На прощанье она пытается поцеловать меня, совершенно не изменяя себе даже в такой чудовищной ситуации, но я резко отстраняюсь от неё и, не сказав ни слова, ухожу.

Потом вызываю такси и себе. Выкатываю из квартиры два чемодана, оставляю ключи консьержу, предупредив, что девушка с ребёнком, которая жила здесь до этого, заберёт их, в последний раз смотрю на высотку, сажусь квартиру и с каким-то тяжелым чувством на душе еду в аэропорт.

По дороге набираю Иру. Хочется услышать ее голос до того, как самолёт взлетит, но ее телефон не отвечает. Я жду минут десять, барабаню пальцами по обшивке дверцы машины и вновь звоню.

Может, на беззвучном?

Я сдаю багаж, прохожу регистрацию, а Ирина все не берет трубку. Пишу сообщение и иду в зону ожидания. Набираю ещё несколько раз, тревога нарастает. Долбаное чувство внутри, что произошло что-то плохое, не покидает меня. Не расстаюсь с телефоном, даже когда поднимаюсь по трапу, и в последний раз жму на вызов перед самым взлетом несмотря на то, что всех давно попросили отключить телефоны.

Ира не отвечает. Что могло произойти за одну ночь? Я пытаюсь успокоить себя, объясняю это тем, что она могла проспать, например, что, когда самолёт сядет, на моем телефоне уже будет от неё сообщение.

Хочется в это верить. Безумно. Но меня настигает разочарование. Через четыре часа от неё ни одного слова. А потом трансфер, знакомство с командой, проверяю машинный журнал и принимаю вахту. Судно уже загрузили, и не успеваю я до конца сообразить, что к чему, как мы отчаливаем от берега. Я достаю телефон, собираясь последний раз сегодня набрать Ирине, пока еще ловит связь, и громко рычу, потому что батарейка села.