Боковушка на двери полностью забита моей единственной слабостью: шоколадками. К счастью, у меня какой-то неправильный метаболизм и я могу жрать их практически по одной за день и ни хрена не толстеть. Качком, вроде Яна, мне при таком раскладе никогда не стать, зато никаких тебе гастрономических ограничений.

Фотографирую свой шоколадный рай, отправляю ей снимок и прикладываю трубку к уху.

— Ты ограбил ведьму из сказки «Гензель и Гретель»? — смеется она.

Блин, мне реально нравится ее смех. Бросаю мимолетный взгляд в зеркало и, как баран, таращусь на свою улыбающуюся в ответ рожу.

Провожу ладонью по бороде, делая мысленную зарубку на следующей неделе сходить в барбершоп[1], которому я не изменяю уже несколько лет.

— Всего-лишь местный супермаркет, но твой вариант, Осень, нравится мне больше.

— Бери молочную с цельным миндалем: кофе почти готов.

— И что мы пьем этой ночью? — Достаю шоколадку и снова забираюсь на подоконник.

— Этой дождливой ночью, Ветер, мы пьем горечь прошлого с капелькой тоски и щепоткой оптимизма. То есть, я хотела сказать, две ложки молотой робусты с двумя зернышками душистого перца.

— Никогда не пил кофе с перцем.

— Да ты жизни не пробовал, Ветер, — наигранно фыркает она.

Можно сказать, что со стороны наши попытки сыграть в виртуальную реальность постороннему человеку показались бы просто идиотскими. Но кого интересует мнение за пределами нашей выдуманной комнаты, в которой горит приглушенный свет, шумит дождь и пахнет грустным сентябрем? Точно не нас. То, как отзывчиво Осень «достраивает» по кирпичику мою фантазию, кажется просто невероятным.

А звук посуды в трубке сдабривает выдумку каплей реальности.

— Пахнет потрясно, — нахваливает Осень. — И на вкус, как нирвана.

Я закрываю глаза, кладу в рот дольку шоколада и, клянусь, чувствую принесенный ветром запах кофе. Втягиваю воздух носом, сглатываю вязкую шоколадную массу и нарочито громко раскусываю орех.

— Обожаю миндаль, — откровенничает Осень.

Хочется ее остановить, выкрикнуть: нет, детка, не становить материальной, не надо все усложнять. Но как-то язык не поворачивается, тем более, что я вроде как сам это начал.

«Ладно, Наиль, ты взрослый мужик и сможешь вовремя остановиться».

— Что еще ты любишь, Осень?

— Читать, инструментальную музыку, гулять под зонтом и свечи с запахом лаванды. Теплые пледы, толстых котов… — увлеченно перечисляет она.

Я поворачиваю голову в поисках оставленной где-то пачки сигарет — и вижу дымку образа. Это просто слишком буйная фантазия, но вот она — сидит на скамейке за роялем, проводит ладонью по золотистым волосам, улыбается одними глазами цвета зеленого мха.