Ричард взглянул на меня с глубоким скепсисом во взгляде. Он долго обдумывал ответ, прежде чем заговорить.

— Меня поражает, — сказал он медленно, — как ты не утратила свою доброту. Как после всего, через что мы прошли — и ты особенно, — все еще способна искать в людях лучшее. Верить, что за поступками, даже самыми эгоистичными, стоит хоть крупица раскаяния.

Я пожала плечами, вновь почувствовав смущение. Я не считала себя таким человеком, каким меня видел Ричард. Но с радостью была готова купаться в его теплом, любящем взгляде.

Мы смотрели друг на друга вечность, не меньше, прежде чем он отвернулся, пытаясь придать себе деловой, собранный вид.

— В любом случае, если захочешь, сегодня сможешь задать вопрос о причинах ее поступка мисс Фоули лично.

Я ожидала этих слов, но горло все равно свело судорогой.

— Она работает здесь. В гостинице. Правда, начинает после обеда.

— Ты все рассчитал! — выдохнула я потрясенно.

Он самодовольно усмехнулся.

— Откуда этот удивленный тон, моя дорогая? Мы женаты уже два года. Я имел смелость надеяться, что ты успела меня хорошо изучить.

— Ричард… — пробормотала я, одновременно смеясь и качая головой. — Как ты нашел ее?

— Благодаря миссис Фоули. Выждав год после смертей Эзры и герцога, она переехала к дочери. За ней следили все это время по моей просьбе. Дальше уже было несложно.

Я сделала глубокий вдох и бросила мимолетный взгляд в сад.

— Значит, сегодня вечером? — спросила едва слышно.

— Сегодня вечером, — кивнул он, прикрыв глаза.

Я смотрела на него — и не знала, что сказать. Удивление, благодарность, восхищение — все перемешалось в груди. Он не просто «сделал это радименя». Он не сдавался все это время. Пытался сдержать обещание, которое я давно была готова забрать.

Поддавшись порыву, я привстала, склонилась над столом и быстро поцеловала его в щеку. Он коротко, жадно посмотрел на меня, и одного взгляда хватило, чтобы понять: он бы сделал это снова. Без колебаний.

***

Я едва дождалась пятичасового чая в тот день. Вместе с Ричардом мы вышли во внутренний дворик гостиницы. Там было тихо: лишь чайки кричали над черепичными крышами, да кусты роз покачивались от теплого морского ветра. Я хотела пройти чуть дальше и вдруг замерла.

У старой кованой ограды, от которой открывался вид на побережье, стояла женщина. Спиной ко мне. Узкие плечи, темное форменное платье, простая прическа — и все же в этом силуэте было что-то до боли знакомое. Я знала эту осанку.

Я сделала шаг, не веря до конца, и, почти не дыша, позвала.

— Джеральдин?

Фигура застыла на мгновение. А потом она медленно повернулась. Посмотрела прямо на меня.

Мы стояли так долго. Очень долго. Мир будто замер.

А затем Джеральдин улыбнулась. И подняла руку, помахала мне. Как тогда, давным-давно, в пансионе, из окна второго этажа.