– Пожалуй, – согласился председатель правления. У него было хорошее настроение и прекрасное самочувствие. – Но теперь надо найти Лапина! Как идет эта работа?

– Дома он не появлялся, – доложил Ходаков. – Наши ребята установили, что несколько дней он жил в «Интуристе», но десятого не пришел ночевать, хотя номер был оплачен до утра. Пока других сведений нет.

Юмашев вздохнул. Он никогда не думал, что столь ничтожная фигура будет играть в его судьбе столь важную роль.

– Тогда по местам. Поиски продолжать, контактировать с милицией и со всеми, с кем можно...

Присутствующие прекрасно поняли, кого он имел в виду.

Вернувшись к себе в кабинет, Ходаков сел за стол и принялся рисовать на плотном, иссиня-белом листе дорогой финской бумаги неразборчивые узоры. Первый раз в жизни ему не хотелось работать. Плести невидимые сети, расставлять ловушки, изучать слабости людей и использовать их в своих интересах, загонять кого-то в угол...

Кедр вспоминал Зою. Когда она надевала колготки, он зажег свет и убедился, что белые ноги чисто выбриты, значит, у нее есть постоянный любовник. Тогда это его не тронуло, но сейчас сердце жгла ревность. Надо позвонить и договориться о встрече... В былые времена она откликалась охотно, но как будет сейчас, он не знал... Бросить к чертовой матери все дела и укатить с ней в Эмираты? Жаркое солнце, ласковое море в феврале... Никогда раньше он не мог себе этого позволить. А сейчас такое путешествие вполне реально. Кедр почувствовал, что больше всего на свете хочет оказаться за тысячи километров отсюда, на горячем песке, возле комфортабельного отеля, рядом с женщиной, которую, оказывается, любил и любит до сих пор.

Прозвонил телефон, по многолетней привычке он мгновенно сорвал трубку.

– Ходаков!

– Наконец-то! Вчера целый день не могла тебя застать...

– Зоя?!

– Твой Лапин приходил к нам позавчера. Искал Рубинштейна. Интересовался профессором Брониславским из Москвы. Собирался ехать к нему.

Лиса всегда излагала информацию четко и лаконично."

"– В Москву? – Все, о чем Кедр только что думал, вылетело из головы.

– Да, в Москву.

– Молодец!

Перед глазами все еще стояли ее гладкие белые ноги с аккуратными пальчиками, но они отодвигались на задний план.

– Давай встретимся? – по инерции спросил Кедр.

– Когда?

Действительно, когда? Новая информация требовала срочной отработки, и планировать сейчас ничего нельзя.

– Я тебе позвоню.

– Через шесть лет? – Чувствовалось, что она обижена. И есть за что.

Но сейчас неподходящее время для выяснений.

– Я тебе позвоню, – повторил он и положил трубку.

Через несколько минут Ходаков и Тимохин сидели напротив Юмашева, который по ВЧ связывался с Москвой.

– Тебе что-нибудь говорит фамилия Брониславский? – спросил банкир, когда связь установилась.