Их эмоциональное состояние находилось в противофазах: чем больше успокаивался Лапин, тем сильней заводился Мелешин.

– Выходит, могу, – обескураженно развел руками Сергей и с любопытством посмотрел на свои кисти с чуть подрагивающими пальцами и красной полосой поперек ладоней. – Не надо доводить до крайностей... "" – На хрен ты мне нужен, чтоб тебя доводить. – Мелешин перестал массировать шею. – Мне одного раза хватит. Больше ты здесь не работаешь, иди оформляйся. И в фирме тоже!

– А деньги когда?

– Завтра. Придешь на фирму и все сполна получишь. Даже не сомневайся.

Обещание прозвучало довольно зловеще, но Лапин не обратил на это внимания.

– До свидания, Михалыч...

Начальник не ответил. Отрезок кабеля КЭО-3 лежал на подоконнике безобидным шнурком. Лапин шагнул, аккуратно намотал его на ладонь, сунул в карман, тихо прикрыл за собой дверь. На лестнице он вновь достал серебристую змейку, повертел, словно талисман, чудесным образом исполняющий сокровенные и труднодостижимые желания. Нет, чудес не бывает, и металлический шнурок здесь ни при чем... Просто силой, оказывается, легче добиться результата, чем просьбами. А сила, выходит, у него есть.

Выйдя на свежий воздух, Лапин изумленно покачал головой. Легкая полуулыбка появилась на плотно сомкнутых губах, как будто над вечно хмурым лицом основательно потрудились гримеры, придав ему не свойственное от природы жизнерадостное выражение. Глубоко вздохнув, он окинул прощальным взглядом громаду родного цеха, затем круто развернулся на каблуках и упругим шагом отправился в заводоуправление. Поднялся в отдел кадров, написал заявление «по собственному желанию», а еще через полчаса вышел из проходной, имея на руках трудовую книжку и справку об оставшейся за заводом задолженности по зарплате. С прежним местом работы отныне его больше ничего не связывает.

Лапин еще не придумал, чем он будет заниматься в будущем. Но одно он знал точно. Начиная с этого момента его жизнь резко изменилась."

"Богатым людям свойственно транжирство, поэтому Лапин поехал обратно на автобусе. Сытый, под хмельком и при деньгах, он переполнялся окрыляющим ощущением одержанной победы. Эти чувства были настолько новыми, что казалось, все должны обращать на него внимание: мол, ну и раскрутился ты, брат! Оказывается, ты никакой и не лох! Молодец!

Но никто не улыбался ему, не хлопал по плечу, одобрительно не подмигивал. Мало ли ездит шантрапы в автобусах...

Добравшись до центра, он не стал пересаживаться на троллейбус, а пошел по Маркса пешком, но совсем другой походкой, чем пару часов назад.