Макс сделал резкое движение, петля захлестнула мертвенно-бледное, с красными точками уколов запястье. Сушняк развернулся вокруг оси и получил жесточайший удар в позвоночник, который парализовал верхнюю часть тела и бросил его прямо на выставленное шило Дуремара. С противным хрустом острая холодная сталь скользнула между ребер, и это был последний укол, который получил Сушняк на этом свете."

"Дуремар не успел ничего понять: серебристый шнурок обвился вокруг шеи и врезался в хрящи гортани, шило вырвалось из ослабевшей руки и вместе с телом Сушняка улетело в водоотводную канаву, ржавые шляпки гвоздей высунулись наружу, слабый земной свет померк в глазах, из груди вырвался негромкий хрип, и все кончилось.

За полторы минуты Макс разделался с обоими. Спец бы его похвалил.

Через час человек, который на три четверти был Кардановым и лишь на остальную часть Лапиным, крепко спал на мягкой полке резво несущегося сквозь ночь скорого. В купе он был один. Во избежание неприятных неожиданностей ручка двери была намертво блокирована универсальным КЭО-3.

Проснулся он около полудня, впервые за последние дни чувствуя себя отдохнувшим.

Прихватив с собой деньги, сходил в туалет, умылся. Соблюдая предосторожности, вернулся в купе, перекусил и стал смотреть в окно. Мимо проплывали невеселые пейзажи средней полосы, несколько скрашенные обильно выпавшим снегом. Впервые появилась возможность задуматься: куда и зачем он едет?

Макс достал лаковую визитку Бачурина и ключи. Футлярчик явно импортный. Дорогая замша, ровная строчка стежков... Шесть лет назад такие в магазинах не продавались. И сами ключи – блестящая хромированная сталь, точная обработка.

Их тоже не было в Магазинах, так же как и хороших замков – только тусклые примитивные штамповки. Похоже, все привозное. Где стоят замки, к которым подходят эти тяжелые красавцы? Тонька спрашивала несколько раз, пацан скалил мелкие зубы: «Ключи от квартиры, где деньги лежат! Надо только найти ту хату!»

Сейчас вопрос выходил на первый план. Где ее искать? Пожалуй, это та квартира, в которой он с Машей встречал девяносто первый год. Напротив метро. Расположена на четвертом или пятом этаже дома с высокими потолками. Скорей всего сталинской постройки.

Ладно...

На сложенной вчетверо салфетке он аккуратно провел ровную линию. Линию своей жизни. Отметил основные этапы. Первая точка – тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год. Рождение. Вторая – шестьдесят девятый, появление в детдоме. Пятилетнего отрезка в памяти нет. Ни одного детского воспоминания, ни домашних запахов, ни лиц или рук родителей, ничего... Следующая отметка – семьдесят восьмой год, техникум. Потом восемьдесят первый – завод п/я 301. Восемьдесят второй – призыв в армию.