Идея о лечении сейчас не казалась такой привлекательной: скорее всего любой врач, к которому он обратится, направит его к психиатру. Но придумать лучший вариант не удавалось. Пойти туда, куда он вчера звонил? Большое серое здание длиной в квартал, со строгими вывесками, та, которая ему нужна, – последняя. Они найдут Алексея Ивановича или поднимут архивные документы, но не для того, чтобы вылечить его или рассказать ему правду, а для того, чтобы определить, что с ним делать. И Бог его знает, к какому выводу придут.

Нет, надо шустрить самому... И начать с самого начала.

С рождения. В архиве наверняка имеются записи о родителях... По этому следу он и отправится..."

"Областной загс располагался на углу Соборного и Индустриальной в большом красном здании из древнего кирпича. Архив находился на четвертом этаже, и, поднимаясь по высокой крутой лестнице со стертыми мраморными ступенями, Лапин надеялся, что сегодня приемный день. Ему повезло. В просторной высоченной комнате толклось около десятка посетителей: мужчина и женщина преклонных лет, две пары среднего возраста и три подростка.

Неизвестно почему, но Лапин понял, что это одна семья.

Они что-то оживленно обсуждали приглушенными голосами, а при виде постороннего замолчали совсем. У окошечка в деревянной перегородке, далеко не доходящей до потолка, а потому производящей впечатление бутафорской, интересы семейства представляла полная женщина, судя по всему, самая напористая и энергичная.

– Вы поймите, это простая ошибка, тогда не правильно записали национальность и отчество, никто не возражал... Время было такое, многие скрывали... – настойчиво убеждала она невидимого собеседника.

 – Вот паспорт, возьмите, посмотрите... Нет, нет, там все написано...

Она толкала руку с распухшим паспортом в окошко, оттуда ее выталкивали обратно.

– Я говорил, не надо затеваться, – вздохнул пожилой мужчина, но на него зашипели сразу несколько домочадцев.

– Что «не надо», сейчас все так делают! – вызверилась неряшливо одетая дама с изможденным лицом неудачницы. – Как Горские уезжали? А Филиновы?

– Дед отстал от жизни, – снисходительно бросил мальчишка Димкиного возраста. – Что им стоит переписать? Кто проверять будет?

– Т-с-с-с, – предостерегла разошедшихся родственников старушка.

 – Раз дети так решили...

– Если здесь им нет счастья, откуда оно там появится? – буркнул дед и отвернулся.

Между тем борьба у окошечка завершилась победой напористой толстухи.

Паспорт исчез за перегородкой и тут же вернулся обратно. Лапину показалось, что он похудел.

– Давайте заявления! – махнула рукой победительница и сунула в окошко несколько криво написанных бумаг. – Большое вам спасибо. Завтра я могу одна прийти? Очень хорошо, до завтра.