Однако в доме царила такая тишина, что я была уверена: обитатели его крепко спят, не считая нас с подружкой. Это придало мне бодрости, и я зашагала веселее. К тому же подвал, судя по всему, отменялся, что тоже вселяло оптимизм.

Коридор, куда выходила дверь Олимпиадиной комнаты, тонул в полумраке. Мы осторожно приблизились. Из-за двери не доносилось ни звука. Постояв так минут двадцать, мы переглянулись, я пожала плечами, а Женька нахмурилась. Конечно, возвращаться ни с чем обидно, но лично я не видела никакого смысла в том, чтобы торчать под дверью всю ночь.

В общем, я начала пятиться от двери, и тут произошло нечто ужасное: Женька оступилась, налетела на меня плечом, а я от неожиданности уперлась плечом в дверь, а та взяла и открылась.

Первым моим желанием было бежать отсюда сломя голову, и я непременно поддалась бы порыву, не схвати меня Женька за руку. Я зажмурилась, стараясь не дышать, и тут сообразила: в комнате неправдоподобно тихо. Даже если человек спит, он все равно издает какие-то звуки, на худой конец, просто дышит.

– Никого, – испуганно шепнула Женька, а я открыла глаза и первым делом убедилась, что кровать не только пуста, но и тщательно заправлена.

Не похоже, что Олимпиада сегодня ложилась. Я обшарила взглядом комнату. Луна заглядывала в окно, и рассмотреть предметы можно было без помощи фонарика. – Ее здесь нет, – шепнула подружка, а я отчаянно замотала головой, призывая ее к молчанию и ткнула пальцем в направлении двери, судя по всему, ведущей в ванную. Правда, оттуда тоже не доносилось ни звука, так что сомнительно, что Олимпиада решила принять ванну в столь поздний час. – Стой здесь, – шепнула Женька и отважно шагнула в комнату, а я попробовала смотреть сразу в оба конца коридора и отчаянно застучала зубами. Женька, которая однажды уже побывала здесь, неплохо ориентировалась. Она заглянула в ванную, которая, к счастью, оказалась пустой, и приступила к обыску. Не знаю, что она надеялась найти, мои силы целиком ушли на то, чтобы не грохнуться в обморок в самый неподходящий момент, оттого я не сразу поняла, что держит в руках Женька, когда она подскочила ко мне. – Взгляни сюда, – шепнула подружка. – Как думаешь, на кой черт старухе мужская пижама? – И в самом деле, в руках у Женьки была пижама, старенькая, застиранная, в настоящий момент довольно грязная, с разными пуговицами и обтрепанными манжетами.

– Идем отсюда, – взмолилась я, меньше всего способная в ту минуту думать о пижамах.

– Она была спрятана в ванной, в грязном белье, – хмуро сообщила Женька и добавила: – Все-таки это странно.

– Мы уходим? – робко спросила я.

– Надо найти старуху, – кивнула Женька, вернула пижаму на место, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.