Потом, когда уже успокоился, вспоминая наши каникулы в деревне, где я и не думал предохраняться, брал эту женщину где хотел и когда хотел, дурея от ее отзывчивости и чистоты эмоций, понял, что все может быть. Но ведь так всегда — до нас доходит очевидное в последнюю очередь, я не исключение, я не робот, а живой человек.

— Надо бы позвать Шустова в офис, да прижать хорошо, там бы поговорили. Опасно так ходить где попало в такое неспокойное время.

— Нормально все, поговорим, заодно и пообедаем нормально, а не тем, что разогрели в джете. А прижать надо было его раньше, только мы же все что-то высчитывали да просчитывали, да, Макс?

Савельев хотел что-то ответить — как всегда нытье в свое и своей бездарной службы охраны оправдание, но мне позвонили.

— Да, Машенька, привет, как дела?

— Папа, что случилось?

— В каком смысле?

— Такой голос, «Машенька» да «как дела», мне это уже не нравится.

— Ты звонишь, чтоб отчитать меня? Но даже это приятно. Вы уже вернулись?

— Нет, через пару дней. Денис увлекся дайвингом, сказал, что это его последний нормальный отпуск, дальше он будет пахать не покладая рук на империю Дымова.

— Какой, оказывается, у меня умный зять, но что пулю получил, так это дурак.

— А не получил бы, так ты бы меня ему не отдал.

— Точно, не отдал бы.

— Люблю тебя, пока.

— До встречи, милая.

Мои дочери — самое важное и святое, что есть у меня, для них я сделаю все. Только ради них я не опустился после ухода жены, не спал ночами у их кроваток, менял Машке пеленки. Няни помогали, но это не то. Боялся как ненормальный за их жизни, старался проводить больше времени, таская с собой на переговоры и встречи. Но мысль о том, что я скоро могу еще раз стать отцом, для меня все еще слишком фантастична и нереальна.

— Приехали.

— Пойдем, раз приехали.

Охрана обступила меня как некую кинозвезду, в ресторане было совсем немноголюдно. Фима сидел у окна, пил кофе, при виде нас с Савельевым нервно поправил яркий шейный платок.

— Ефим Петрович, как отобедали?

— Х-х-хорошо.

Сажусь рядом, Макс ушел делать заказ, чтобы нашей приватной беседе никто не мешал.

— А расскажи мне, Фима, откуда ты взял продавца на тот ресторан, который ты мне предложил осенью?

— Так это, знакомый предложил, ну, ты знаешь, Владимир Сергеевич, у меня таких денег нет, я вот тебе, можно сказать, самое лучшее готов отдать.

Шустов ерзал на кресле, краснел, потел.

— Ты чего так нервничаешь? Или я помешал чему? У тебя свидание?

Приборов и посуды на столе было на одну персону, но скатерть напротив смята, а у небольшой вазы с живыми цветами лежали мужские часы. Посмотрел за Фимино плечо, через два столика сидел парень, склонив голову, копался в телефоне. Да, вот так и становишься неловким свидетелем чужих слабостей.