Да и что бы я тогда сделала? Скорее всего, ничего, отмахнулась бы, пошутила.

— Так у меня скоро будет братик или сестричка?

— Надеюсь, что будет, — улыбаюсь, а слезы катятся по щекам.

— Ты, мам, это… не расстраивайся, я с тобой, а с отцом поговорю. А кто тот, другой мужчина? Может, мне и с ним поговорить?

— Нет, не стоит, я сама. Там все сложно.

— Хорошо, но когда прилечу, поговорим.

— Договорились, извини, сынок, в дверь стучат, целую тебя, завтра позвоню.

В дверь на самом деле стучат, отключаюсь, прячу телефон в карман домашних брюк, кутаясь в шаль, ищу тапочки, иду открывать дверь. Глупое сердце хочет верить, что это Владимир, но разум понимает, что нет.

— Жень, ты чего в темноте? Что случилось? Плакала? Дай пройти, помоги, да и включи уже свет.

Тамара вваливается с кучей пакетов, от ее духов сразу нечем дышать, шумная, в глазах блеск.

— Ты сама где была? Просыпаюсь утром, в квартире никого, Славик жарит мясо, решила — галлюцинации, но увы.

— Он тебя обидел? Ударил? Тварь такая конченая и зачем приходил? Деньги закончились или хер не встал и малолетка выгнала? А еще, знаешь, сейчас закончатся праздники, у нас же пока все не прогуляются — работать не начнут, наймем адвоката хорошего, у меня есть один, и закатаем Котова в асфальт.

Тамара тащит пакеты на кухню, начинает их разбирать, так и не раздевшись, выкладывает на стол фрукты, овощи.

— Куда ты столько притащила? Еды и так полно, я одна столько не съем.

— Ты теперь не одна, а это витамины. Что наш золотой доктор сказал? Правильно, нужны витамины и покой.

— Замки поменять надо, у тебя нет знакомого слесаря?

— Слесарь? — Тома задумалась, прикидывая в голове, есть ли среди ее клиентов человек с такой необходимой мне сейчас профессией.

— Нет, слесаря нет. Но мы найдем. А цветы откуда? Славка принес? На брюхе ползал, ноги целовал?

— Нет, это господин Дымов пришел в нужное время, но вышел небольшой скандал и драка, а еще он узнал от Славки, что я беременна, но со слов бывшего получается, что ребенок его. Так, где ты была? Что у вас с тем Максимом?

Тамара ненадолго подвисла, потом отложила груши и села на стул.

— А вот это совсем не хорошо.

— Почему?

Взяла банан, очистила его, откусила. Вся ситуация сейчас для меня не выглядит такой уж ужасной. От состояния жалости к себе я перешла к безразличию к окружающим. Наверно это беременность так влияет на мою психику.

— Тут такое дело, мне Максим сказал, у Дымова в том году была женщина. Милая, интересная, не ссыкуха малолетняя, он к ней тайно мотался в другой город, вроде был настроен серьезно. После смерти жены больше двадцати лет назад это был первый серьезный у него роман.