Макс, ты услышал меня?

— Да, босс.

Пихаю ему в грудь папку с бумагами, иду на выход. Надо собраться, сегодня свадьба дочери, ее день, пусть моя девочка будет счастлива. Она такая красивая, вся в мать, темные волосы, белое платье по фигуре, улыбка, в глазах блеск.

— Мария, ты сегодня особенно прекрасна.

Смотрю на свою девочку и чувствую, как в сердце разливается любовь. Поправляю фату, трогаю волосы.

— Мама была бы счастлива за тебя.

— Я знаю, она всегда со мной рядом.

— Ты готова?

— Да.

— Тогда идем.

Сквозь стеклянный купол зимнего сада, расположенного на крыше высотки, пробивались яркие лучи солнца, освещая тропический лес посреди зимы. Было даже слышно пение птиц, я вел под руку свою красавицу-дочь навстречу ее будущему мужу.

А дальше все как полагается, свадьба пела и плясала, гостей было не так много, только все самые близкие. Но меня все не покидали мысли о Евгении, о том, какие они разные с моей покойной женой. Абсолютные противоположности во внешности, но все-таки есть что-то общее.

То, как Женя гордо смотрела, не теряя достоинства, как отвечала, как держала себя. Красивая, почти прозрачная кожа, холодные голубые глаза, но я-то помню, какая она была в моих объятьях. Как ела бруснику из рук и улыбалась, топя мое ледяное сердце, облизывая пальцы.

Нет, надо обязательно докопаться до истины. Узнать, что за недоразумение называло мою Женю «Женечкой», и где Славка?

Неужели мои предположения были верны, и она, поссорившись с мужем, так решила ему отомстить? История все загадочнее.

Ох, не о том ты думаешь, Дымов.

Глава 24

Евгения

— Женя, привет.

— Ты номером не ошибся?

Прижимая телефон плечом к уху, пытаюсь закрыть двери ресторана. Время позднее, еще немного — и тридцать первое декабря.

Руки мерзнут моментально, шуба хоть и длинная, но хочется быстрее в тепло, а еще ручка сумочки все время норовит сползти с плеча.

Бывший муж решил позвонить за все то время, что свалил в неизвестном направлении, продав мой ресторан, дом моей тетки и несколько очень дорогих не только сердцу вещей.

А я ведь искала его, звонила, писала в социальные сети. Наблюдала, как он рассекал на сноуборде по солнечным склонам Красной поляны с какой-то девкой. Скотина. А теперь он звонит и говорит «привет».

— Ты можешь свой привет забить себе вместе со сноубордом в жопу, Слава.

— Почему ты такая грубая, Евгения? Слышал бы тебя твой папа-профессор. Хотел поздравить тебя с наступающим Новым годом.

— А ты не трогай моего папу, даже рот не раскрывай, чтоб произносить его имя. И не нужно мне твоих поздравлений.

Наконец закрыла замок, сжала в ладони ключи, стою на крыльце заднего двора. Горит один фонарь, до моего подъезда несколько метров, а я так и застыла на месте от наглости Котова.