Но только не говори, что ты о ней не знал.

— Это какая?

Не открывая тонкую папку, смотрю на Макса, мы сегодня оба при параде: у моей младшей дочери Марии свадьба. До Нового года два дня, метель и снегопад закончились, город сковали трескучие морозы. А я после визита в ресторан «Ля Минор» чувствую себя придурком.

Отшили как мальчишку.

При том что этот «мальчишка» был с двумя охранниками и начальником службы безопасности, который потом скалился всю дорогу, а мне хотелось заехать в его наглую морду ботинком.

Понимал, что злился сам на себя, не мог сказать и слова, этот пухляш рядом с моей Снежной Королевой смотрелся комично. Она уже оказывается моя, интересные дела. Но это ведь не ее мужик, это не Славка? Я как попугай заладил, мол, кто это, а мне указали на дверь и сказали пойти вон.

— Она замужем.

— Я знаю.

— Даже так? С каких это пор вы, Владимир Сергеевич, ходите по замужним и не молоденьким девушкам?

— Савельев, знаешь, чего я сейчас хочу?

— Даже боюсь предположить.

— Правильно, что боишься. Врезать тебе хочу.

— О, все, мы теряем товарища. Люди добрые, срочно надо спасать человека.

— Да заткнись ты уже.

Макс поправляет идеально сидящий на плечах пиджак, галстук, смотрит на себя в зеркало, позади нас стоит охрана, через час церемония регистрации. Место выбрано великолепное: верхний этаж высотки с рестораном и с зимним садом.

Мои дочери достойны самого лучшего, конечно, кровь они мне попили, но спишем все это на молодость. И мужчины у них хорошие, конечно, я им оторву все причиндалы, если они только посмеют обидеть моих девочек.

— У нас повторяется прошлогодняя история? Где вообще ты познакомился с этой Евгенией Генриховной? Тебя как ребенка шкодливого нельзя оставить ни на минуту. Не успеешь обернуться, а ты уже шоркаешься у какой-то юбки.

— Макс!

— Надеюсь, предохраняться ума хватило?

— Макс!

— Да молчу уже.

Друг, конечно, стебется, прошлый год, другую женщину и мои отлучки в соседний город он постоянно готов припоминать. Все оказалось до боли просто: красивая женщина с говорящем именем Любовь оказалась охотницей до моих миллионов. Даже хотела подсунуть мне чужого ребенка. А я решил, что способен еще на великие чувства.

Дурак.

Нет, нет, такого не должно больше повториться. Мне не двадцать пять, я дед, но что самое странное — меня тянет к этой Евгении Берг. А то, что между нами происходило в деревне, было настолько остро, что голова шла кругом. Ее губы, руки…

— О чем задумался, товарищ миллионер?

— Не твое дело.

Прикрываю так некстати появившуюся эрекцию папкой, глажу отросшую бороду, рассматривая себя в зеркало. Сколько ни хорохорься, а полвека прожитых на лице.