Корзины, вазы на полу и на подоконнике, розы, лилии, хризантемы и те самые ирисы.

Красиво, конечно, но я бы лучше посмотрела в глаза тому человеку, который все это купил. Меня наконец оставили одну, пришел доктор, цветы его не удивили, наверное, он и не столько их видел. Провел осмотр, сказал, что все хорошо, но все равно придется остаться еще на день и ночь, разрешил встать и принять душ.

И вот, стоя под горячими потоками воды, я думаю, что скажу, когда увижу Дымова.

Да, я беременна от вас, не стоило разоряться на цветы, ребенок мой, от вас ничего не нужно, я справлюсь сама. А еще — что я переживала за его жизнь, что не хотела думать о плохом, что хочу быть с тем электриком, а не с олигархом, с ним как-то проще.

А еще — что люблю его.

Глава 40"

"Дымов

— Макс? Она в безопасности?

— Думаю, да.

— Что значит «думаю, да»? Ты сейчас поедешь туда и будешь лично нарезать круги возле той клиники.

— Владимир Сергеевич, не мешайте работать, вы, кажется, на больничном, вам надо больше отдыхать, а ты вертишься под ногами у оперативников и группы захвата. Иди домой.

Вокруг правда суета, мне раньше не приходилось видеть, как бойцы готовятся к заданию. Несколько машин, уже темно, мороз, ясная морозная ночь, что-то зима в этом году особо лютая. Прошло чуть больше суток, как меня подстрелили словно дичь на крыльце «Шаляпина», а потом хирург залатал — и вот же, гад такой, усыпил как котенка.

Зато как проснулся, была уже информация о странном сообщении с пожеланием мне сдохнуть и даже адрес написавшего. Но первые мысли после пробуждения были о Жене, о ее безопасности, и ехать к ней объясняться и каяться во всех своих мыслях и грехах было опасно.

Если за мной следят, если, кто бы там ни был, знает о моем передвижении, значит, у нас завелась крыса. Вот Савельеву еще один ребус, не отгадает, место в Якутии уже есть, сам был, все видел.

— Совсем больной, как я могу сидеть дома?

— Плечо нельзя переохлаждать, хоть в машину сядь не топчись ты тут. А то брюзжишь как старик.

— Нормально все с плечом, — поправляю тугую повязку, обезболивающие еще действуют, кое-как надел теплый свитер, сверху пуховик ребят из охраны. — С Женей точно все нормально, что Тома говорит?

Савельев поворачивается в мою сторону, странно так смотрит, качает головой. Нас окутывает ночь и тусклый свет от мигающей лампочки над подъездом, около которого стоит наша машина, охраны, а еще несколько оперативников.

— Слушай, тут бойцов с автоматами два десятка, сейчас начнется операция по захвату твоего киллера, а ты все о любви. Сколько можно уже думать и сомневаться? Вот ты хоть увольняй меня после, я согласен и на север ехать, но если вы господин олигарх без мозгов и слепой, то я умываю руки.

— Мне плевать на киллера, мне важна моя женщина и мой ребенок.