А это значило, что с собой мы должны были взять только тот минимум вещей, который мог поместиться на крыше или в багажнике кареты.

Сначала я занялась сбором своей одежды. У Лорейн было немало платьев, но большинство из них прекрасно подходили для прогулок по саду или нанесения визитов, но решительно не годились для деревенской работы. А потому в первую очередь я положила в сундук теплое платье из плотной шерстяной ткани (в таком не холодно будет зимой), пару легких платьев неброских («немарких», как говорила моя бабушка) цветов, а потом, не удержавшись, добавила туда еще два нарядных платья.

Поверх платьев я уложила изрядное количество сорочек и панталон (они были тонкими и занимали совсем мало места), теплую шаль, шерстяной плащ с капюшоном, низенькие, отороченные мехом сапожки. А вот с туфлями вышла засада. Вся летняя обувь Лорейн состояла из нескольких пар тряпочных (бархатных и атласных) туфелек, большая часть которых была стоптана до дыр. В деревне от такой обуви не было никакого толка, но я всё-таки взяла те из них, что были целее."

"В комнате Лорейн были и книги, но я, хоть и не без сожаления, не взяла ни одну из них. А вот писчими принадлежностями не пренебрегла, уложив в сундук все листы писчей бумаги, какие смогла найти, и несколько отточенных гусиных перьев. Чернила я тоже взяла, только класть склянку в сундук я не стала, побоявшись, что в дороге они прольются и испачкают одежду.

Разобравшись с гардеробом, я отправилась на кухню. Кухарка Корнелия встретила меня с распростертыми объятиями.

— Да как же вы, голубушки, станете в деревне-то жить? — запричитала она, и из глаз ее покатились крупные слёзы. — Да что же вы такими рученьками-то делать там сможете? Матушка ваша, конечно, оттуда родом, да только сколько лет-то прошло с тех пор, как она стала женой господина Ревиаля. Она уж, поди, напрочь всё позабыла. Да и родители госпожи Табиты умерли много лет назад, и с тех пор в том доме никто не жил. Может, у него и крыша давно провалилась.

Мне стало дурно от этой мысли. Я надеялась, что хотя бы дом находится в пригодном для проживания состоянии.

— Разве матушка не бывала там с тех пор?

— Разумеется, не бывала, — подтвердила Корнелия. — С чего бы жене шевалье ездить в какую-то деревню? Ей следовало вести себя особенно благоразумно.

— Так, может, там и вовсе нет никакого дома? — испугалась я. — Мы приедем туда, а там только заросшая травой земля.

— Всякое может быть, — снова кивнула кухарка. — Но если вдруг такое случится, то полагаю, мадемуазель, вам следует вернуться назад. Господин Даррен, каким бы он ни был, всё-таки не чудовище. Уж если у вас не будет крыши над головой, то всяко он не откажется пустить вас в дом.