Почему бы тебе не надеть одно из них?

— Я не собираюсь наряжаться как кукла только для того, чтобы побывать на нескольких площадях и полюбоваться памятниками и фонтанами, — рассердилась я. — Прежде меня к этому обязывал титул, но теперь я уже не герцогиня Клермон и могу позволить себе быть самой собой.

Она вздохнула, но смирилась с моим решением и позвала горничную, велев ей отгладить мое муаровое платье.

Сама Труди вырядилась так, словно мы шли на званый ужин. И ее платье было отнюдь не из легкой ткани, подходящей для такого теплого дня.

— Ну, что ты смеешься, Лора? — попеняла она мне, когда я не смогла сдержать улыбку. — Я уже не молода, и я замужем, и у меня трое детей. Так что я вынуждена соблюдать определенные условности.

Мы отправились в центр города. Пока наш открытый экипаж проезжал по предместью Виллон, по обеим сторонам дороги мелькали только ничем не примечательные домики, всё очарование которых заключалось разве что в большом количестве цветов, которые росли перед ними. И окраины самого Валье-де-Браво тоже не произвели на меня большого впечатления. Это были рабочие кварталы с узкими грязными улочками и потемневшими от дождей и пыли фасадами домов.

Но чем ближе мы подбирались к центральным кварталам, тем чище и красивее становился город. Широкие бульвары, утопающие в тени высоких деревьев. Набережная с роскошным видом на речную гладь и корабли с белоснежными парусами.

Дома здесь были уже совсем другими — трех-четырехэтажные, с яркими фасадами, ажурными, будто парящими в воздухе балконами и огромными окнами с начищенными до блеска стеклами.

По Набережной мы решили прогуляться пешком. Карета следовала за нами на некотором расстоянии.

— Это памятник Максимилиану Десятому, — сказала сестра, когда мы остановились перед бронзовой скульптурой всадника со шпагой в вытянутой в победном жесте руке.

Так вот, каким был этот король, что едва не отдал Терезии целую провинцию! Это и послужило отправной точкой всей той истории, в которую я невольно оказалась вовлечена. Теперь вспоминать об этом было уже не так больно. Я надеялась, что письмо, которое побудило маркиза Абеляра пойти на преступление, уже уничтожено.

Нет, мне следовало прекратить об этом думать! Всё это уже в прошлом, а я теперь — просто Лорейн Ревиаль, огородница. Вот только мне следовало еще справиться о состоянии здоровья графа Шортера. Но я собиралась это сделать, не прибегая к помощи Клермона. Возможно, муж Гертруды с ним знаком. А если нет, то я узнаю, где находится его дом в столице и поговорю с кем-нибудь из его слуг. Несмотря на то, что с графом у меня были связаны не самые приятные воспоминания, мне хотелось бы знать, что он оправился от раны, которую получил, когда бросился на мою защиту.