Как объяснить все то, что произошло? Как не нарваться на агрессию и жестокость? Это ночью Шах великолепный любовник, а поутру, что-то мне подсказывает, что я встречу жестокого и опасного мужчину, который не умеет прощать и о жалости даже и не слышал…

Отвожу взгляд от камеры и выпрямляю плечи.

Шаг сделан. Обратной дороги нет.

Я заставляю себя двигаться, идти вдоль коридора. И пусть какая-то безумная часть меня хочет вернуться к кавказцу, чтобы опять утонуть в его страсти, но другая отвечает, что лучи солнца развеют марево и я попаду под каток злости.

Я иду беззвучно и тихо.

Везет, что никаких бугаев поблизости не наблюдается. Если бы кто из них засек мой забег, мое оцепенение под камерой, или вообще отследил, откуда вышла сотрудница клининга — я получила бы ворох вопросов, которые мне, безусловно, бы были заданы, а дальше — ничего хорошего.

Или, что вернее. Меня бы скрутили не спрашивая, что случилось, а разбирались бы уже потом и что-то от кадра, как меня приводят к Шахову со скрученными за спиной руками, словно преступницу, мне становится дурно.

— Успокойся, Поля, просто дыши.

Вспомнив о таком факторе как охрана, я заставляю себя оглядеться.

Натыкаюсь на свое отражение в оконном стекле и торможу. Волосы!

У меня волосы распущены, что строго запрещено для персонала. По правилам «Элита» они должны быть убраны, чтобы не дай бог какой-то волосок не упал куда-нибудь и не расстроил клиента.

Заколок нет, резинок тоже. Поэтому я пользуюсь тем, что локоны длинные, и просто сворачиваю их на затылке и делаю жгут, завязываю их. Не знаю, как потом буду распутывать и смогу ли вообще обойтись без ножниц, но просто завязываю собственные волосы узлом.

Невелика жертва по сравнению с собственной шкуркой, которую пренепременно Шах спустит, попадись я ему под руку.

Опять осматриваю помещение.

Бинго!

Цепляю со столика, который стоит в холле, парочку сложенных в столбик полотенец. Как нельзя кстати кто-то из ВИП-гостей решил их заменить. Не знаю, кто их забыл, но сейчас это мне на руку.

Быстро прижимаю вовремя подвернувшиеся тряпки к груди, прикрываю недочет формы в виде сорванных пуговиц и глубокого декольте.

Светить голой грудью особо не хочется. Опасно.

Приклеиваю к лицу пришибленную отстраненную улыбку и надеюсь, что выражение у меня спокойное.

Уже более мягким шагом поворачиваю, иду к лифту и именно там за углом натыкаюсь на верзилу кавказской наружности…

Мужчина, наверное, в объемах среднегабаритного шкафа и по форме такой же. Квадратный. Огромный. С ручищами-лопатами.

Мне необходима секунда, чтобы заставить себя разлепить губы.

— Доброе утро, — улыбаюсь дежурно и жму на вызов, пока мне в висок упирается цепкий взгляд-сканер, который я буквально ощущаю кожей.

Рядом появляются еще два амбала. Один страшнее другого.