И спустя минуты на столе появляется хлеб, сыр, немного сладостей, ароматный чай и обещанный салат.

Все знакомое. И запахи, к которым привыкла.

Таня подталкивает ко мне тарелку, смотрит внимательно и молчит, а я беру вилку, но уже в следующую секунду она падает у меня из рук, а я начинаю плакать. Подруга обнимает меня за плечи, кладу голову на мягкое плечо и рыдаю.

— Что, Поль? Он бил тебя? Обижал?

Спрашивает быстро-быстро.

— Нет… — выдыхаю едва слышно.

— Ты его боишься? Если не бил, то что тогда, почему так убиваешься?!

Кусаю губы…

— Что тогда? — отвечаю едва слышно, прикрываю глаза и меня начинает качать из стороны в сторону. — Я такая дура, Танька, такая дура… Танька… полюбила я его… полюбила…

Мотаю головой. Ощущаю себя словно загнанный в угол зверек, который мечется в разные стороны, но не находит выхода из западни.

Одна мысль о Шахе, одно крохотное воспоминание и меня начинает колотить. Обнимаю Таньку крепче в поисках какого-то спасения, подруга гладит тонкими руками меня по спине и сквозь свои рыдания слышу ее тихий голос:

— Тише, Поль, тише, расскажи мне все, выговорись, тебе полегчает…

И я действительно начинаю говорить, рассказываю все, без утайки, все, что раньше не договаривала.

В какой-то момент отпускаю Таню, которая вкладывает в мои руки чашку чая с травами, делаю мелкие глотки и выкладываю все, что накипело, даже о Амине рассказываю…

О том, что все это время по факту была в любовницах влиятельного женатого мужчины.

Именно наличие у Аслана жены меня так выбило…

— Это больно, Танька, так больно… Любить без остатка, верить и надеяться, что все будет как в мечтах… а потом… рухнуть, узнав правду, которую тебе никто не собирался открывать…

Всхлип и слезы, которые размазываю по щекам. Болезненная дрожь проходит по всему телу только от воспоминаний о нем, о нас…

Поднимаю глаза от полупустой чашки и вижу перед собой Таню. Задумчивая. Брови нахмурены и взгляд сочувствующий, сопереживающий.

— Поль… — тихим шелестом и рука, которая накрывает мои так и не согревшиеся пальцы… — Полечка…

И во взгляде столько всего, что и не передать словами, просто Танька… с ней всегда можно выговориться и она тот единственный человек, который меня поймет, поддержит.

— Прекрати изводить себя, слышишь, прекрати! — произносит четко, с расстановкой.

Поднимается со стула, подрывается, словно взять что-то хочет, а потом опять садится, проводит длинными пальцами по лбу и заправляет прядку за ухо.

— Вот тебе и принц заморский, — выдыхает, слегка улыбаясь, горько как-то, — а знаешь, Поль, твоя история… не знаю… я же завидовала тебе…

Поднимаю заплаканные глаза и удивленно смотрю на подругу.