— Будь осторожней с ней, брат, она хорошая девочка… — сказал на прощание, всколыхнув ревность, но я предпочел не отвечать, щелкнул дверью его кабинета и рванул за ней…

Смотрел как идет по улице из своей машины и что-то у меня в груди дернулось, когда выскочил и рванул девушку на себя, развернул и заглянул в кристально чистые глаза до краев, наполненные болью и отчаянием…

Выцепил бумажку из рук и перед глазами почернело. Одна мысль, что она беременна моим ребенком окрылила, а вот понимание, что она может от него избавиться — выпустило всех демонов.

Чтобы не нагнуть и не взять на заднем сидение автомобиля — отсадил ее от себя.

Дал время себе остыть. Специально держался подальше.

Но девочка опять сыграла на своей слабости, на искренности, испугалась самолета. И самое интересное, что защиту искала у меня на коленях.

Сжималась вся и ластилась.

Совсем девчонка. Чистая. Нежная. Открытая. Непривычная.

Полина оказалась другой.

Пришел к ней в комнату. Не мог больше держаться и когда увидел ее в халате, такую влажную после душа — сорвался, накинулся, обрушился на такой желанный чувственный рот и улетел от вкуса, от такого знакомого запаха, от ее остроты и нежности кожи под моими пальцами, а потом опять увидел ее глаза, наполненные отчаянием и слезами…

Сломать Полину мог по щелчку пальцев, но не захотел.

Что-то внутри взбунтовалось. Чистая честная девочка. Гордость родителей, простых трудяг, хорошая дочь, прилежная студентка. Как не рыскали мои люди ни одного пятна не нашли, да и чего там искать.

Вон Валид за секунду распечатал:

— Хорошая девочка… Брат…

Откидываюсь на кожаном сидении, гул в ушах от работающих лопастей успокаивает.

Не было в моей жизни ухаживаний и свиданий. Трепетного касания рук и прогулок.

Все получал по щелчку, не ценил, предпочитал платить. При чем платил не только по своим счетам, но и за чужие брал на себя ответственность, как случилось и с Аминой.

Стоит вспомнить про это, как челюсти смыкаются, желваки вздуваются, тело натягивается, как перед боем.

Брак с ней был фикцией, спасением репутации Заура и его семейки, как, впрочем, и моей семьи. Прикрыли позор женитьбой. Какая разница под кого ложилась Амина, главное, что фамилия у мужиков одинаковая.

Интересы бизнеса важнее. Раньше думал, что так называемый тесть понимает, что такое честь и мужское достоинство. Последние события показывают, что руку дающего этот падальщик хочет отцапать по локоть.

Ну что же. Я тоже могу играть жестоко.

Достаю телефон из внутреннего кармана, жму на нужный контакт. Валид отвечает после первого же гудка.

— Слушаю, брат, — голос глубокий, как всегда спокойный.

— Ты помнишь о моей просьбе, Валид? — задаю вопрос, который становится спусковым крючком.