На кону миллиарды!

— Мне плевать на твой бизнес! Плевать! Хочу, чтобы ты вернул мне мужа, чтобы у нас все было хорошо!

— Амина, успокойся, дочка…

— Не могу! Понимаешь, я столько лет пыталась, стольких врачей обошла, чтобы у нас с Асланом появился сын чтобы привязать его к себе, что только не пробовала! А эта… Эта…

— Вот почему он объявил мне “талак”! Все из-за этой дряни! Она отняла у меня мужа!

Что-то падает! Ударяется и разбивается и я ощущаю как ко мне подлетают, дергают, жду удара, жду чего-то ужасного.

— Сколько ты с ним спала?! Сколько ты лежала под моим мужем?! Он из-за тебя от меня отказался?! По телефону! Будто я грязь!

Трясет меня, как тряпичную куклу.

— Все ты! Проклятая тварь!

Обезумевшую женщину от меня оттаскивают, не дают навредить, объясняют ей что-то уже на другом языке. Я его не понимаю. Дверь хлопает. Мои посетители оставляют меня одну.

Ослабленную, испуганную. Хоть и в глазах все плывет и подкатывает страшная слабость с тошнотой, мысли неожиданно прочищаются, текут рекой, подкидывают обрывки услышанных фраз, складываются в картину. Не полную, конечно, информации нет, но мне и услышанного хватает, чтобы понять, что меня подставили.

Или не так. Игра идет против Шахова.

Меня выкрали. Пошли на хитрость. Амина, или ее отец разыграли свою точную игру, они знали, что я беременна, жена Шаха появилась, когда Аслан ушел, они сыграли на моей ревности и гордости, а значит против Аслана есть сговор.

Эти люди спровоцировали меня на побег.

Чтобы заполучить меня в свои лапы.

Остается вопрос “зачем” и ответ приходит сам собой, как сказал этот Асабек — рычаг давления.

Слезы опаляют глаза, в груди расцветает горечь. Я виновата. Пусть Аслан не сказал мне много, но ведь мы даже не смогли поговорить, он мог бы мне открыть свои тайны, рассказать, что именно происходит.

Он умолчал, отсюда вся беда…

Но, с другой стороны, скажи мне Шах, что он женат, стала бы я жить с ним? Приняла бы его хоть в каком виде? Решилась бы остаться?

Нет. Никогда бы не смога.

Убежала бы. Сопротивлялась, но не смога бы никогда делить мужчину, которого люблю с другой…

А сейчас я понимаю, что у нас с ним просто не было выхода. Вот почему он молчал. Не врал. Но…

Он прекрасно понял меня и видимо сказать было нечего, возможно нам просто не хватило немного времени…

— Талак… — вылепливает в сознании слово…

Его кричала Амина и именно его произнес Аслан в ту ночь в отеле.

— Талак… Амина, — голос Шаха раздается в ушах, отдается болью.

Талак…

— Объявил мне “талак”…

Вспышкой подозрения игра слов, а затем я выдаю тихо.

— Объявил мне… что? Что можно произнести так жестко, непоколебимо, что женщина готова выть и убивать ту, которую считает соперницей…

Талак… — объявил мне… развод?

Жмурюсь.

Слезы текут по щекам и в груди печет.