Если я получаю гонорар за сценарий, я должен написать то, что удовлетворит их.

— А что произойдет в случае твоего отказа?

— Ну, во-первых, они откажутся мне платить. А во-вторых, поручат работу человеку, который сделает в точности то, что они хотят.

Допив бербон, он сказал:

— Не печалься. Таковы правила игры. Я знал, на что иду, подписывая договор. Я только не предполагал, что это будет столь мучительным.

Он жестом дал понять официанту, что готов сесть за столик.

Когда они сели за стол и Том заказал спиртное, девушка произнесла:

— Откажись, Том. Пусть работу закончит кто-то другой. Она не стоит твоих переживаний. Он покачал головой:

— Сейчас не могу. Так я хотя бы смогу на что-то повлиять. Отдельные куски вышли отлично. Если компромисс неизбежен, я хочу хотя бы отчасти спасти конечный результат.

— Но ведь ты взялся за сценарий только для того, чтобы заработать на квартиру в Нью-Йорке.

— Я пошел на это, потому что мне принадлежит доля прибыли. Помнишь? Я должен защитить книгу.

— Но ты также сказал, что гонорар покроет затраты на квартиру. Теперь ты можешь об этом не беспокоиться… Я хочу сказать… ну…

Он коснулся ее руки.

— Дженюари, я отказался от квартиры.

— Что?

— Я много думал, оставшись один. Выполнил без тебя большую работу. Понял, что не смогу по-настоящему писать, живя с тобой.

— Том… не говори этого!

Официант положил перед ними меню. Том принялся изучать его. Дженюари хотелось закричать. Как он может думать о еде? Или о чем-то еще, когда речь идет об их жизни?

— Попробуй устриц, — сказал он. — Они здесь очень маленькие — ты такие любишь.

— Я ничего не хочу.

— Два гамбургера, — обратился Том к официанту. — И принесите горячую подливку. Мне не очень острую. А тебе, Дженюари?

— Мне все равно.

— Даме тоже не очень острую.

Как только официант ушел, Дженюари повернулась к Тому:"

"— Что ты хочешь сказать? Конечно, ты сможешь писать, живя со мной. Возможно, тебе было трудно работать при мне в коттедже. Но в просторной нью-йоркской квартире я не помешаю твоей работе. Буду держаться тихо, как мышка. Даю слово.

Он вздохнул.

— К сожалению, твое присутствие меня отвлекает, детка. У меня в свое время было много женщин. Я думал, что всегда смогу заниматься любовью и пить спиртное. Но с каждым годом работа отнимает все больше сил, а любовь становится менее важной. Мне стукнуло пятьдесят восемь лет, а я еще не написал и половины того, что обещал себе написать. Отныне любовь для меня — непозволительная роскошь.

Она старалась сдержать слезы. Но они сделали ее голос более низким.

— Том… ты не любишь меня?

— Господи, Дженюари… я так благодарен тебе. Ты подарила мне нечто замечательное. Я никогда это не забуду. То, что было у нас — прекрасно. Но оно все равно бы когда-то кончилось.