— Джина, — за моей спиной Камиллу разрывали эмоции, — ты видела, как он смотрел на тебя? Боже, да он же пожирал тебя глазами!

Да, он сделал все, как полагается. И я даже попала под его странное мужское обаяние. Если советник хотел, он хотел со страстью и… расчетом. Взаимоисключаемо? Ничуть, если мы говорим о Райте.

Протиснувшись между Сибиллой и Камиллой, которые шипели друг другу о невероятности поступка вечно хмурого лорда-начальника, я прошагала к столику с напитками. Услужливый лакей угостил меня пуншем.

— Как вам нравится сегодняшний вечер? — рядом со мной стоял епископ, Виктор де Мотинье с легкой полуулыбкой на губах.

Как мне этот вечер? Надеюсь, скоро закончится.

— Чудесно, ваше преосвященство, — вымолвила я.

— Как вам Хегей? — высокий, худощавый мужчина со светлыми волосами снова отхлебнул вина.

Хегей? О, здесь всегда что-то случается.

— Всегда мечтала побывать в столице.

— А дворец? Вам не чужды здешние нравы?

Я не позволяла себе хмуриться и кривиться из-за странных вопросов епископа. Светские беседы обязывают, знаете ли.

— Дворец прекрасен.

— А принц? Таков, каким вы представляли его? — улыбка изогнула краешек губ де Мотинье, будто он догадывался, какой ответ готов сорваться с моих губ.

— Даже лучше, — помрачнела я.

— Ваши шансы на трон весьма велики, — отстраненно заметил епископ, трансформируя эту ленивую беседу «ни о чем» во что-то весьма важное.

Однако он единственный, кто говорил ровно то, что думал."

"— Полагаете? Я лишь тридцать вторая.

— Это не имеет никакого значения, дитя.

Ох, не знала я, что говорить с Виктором де Мотинье было делом нехорошим. Как не знала, что баланс сил во дворце разбит между королевой, Берингером и епископом, которые никогда и ни за что не уступят друг другу.

Хотя, говоря откровенно, та беседа не была бы такой ужасающе опрометчивой, если бы не то, что случилось после. Всего несколько часов спустя…

— Вам понравился рубин? — этот вопрос вызвал прилив крови к моим щекам.

Епископ внимательно глядел на меня, а я на него. И, как ни старайся, я не смогла совладать с эмоциями.

— Супруге лорда Берингера он, несомненно, подойдет.

— Разве только ей? — его улыбка перестала быть мечтательно-холодной, превратившись в торжествующую.

 — А вам? Как считаете, вам подошла бы эта подвеска?

— Да, — слишком прямолинейно, но что поделать?

— А как вы находите лорда Берингера? Не слишком ли он суров и нелюдим?

— Слишком, — призналась я, — но это не умаляет его достоинств советника, как я слышала. Хотя об этом вам лучше уточнить у его высочества. Я, право слово, ничего не смыслю в политике, — и добавила улыбку: «еще вопросы?»

— Что ж, — протянул епископ, — для девицы это лишь достоинство.

На этом наша ничего незначащая беседа подошла к концу.