– Как провели время?

– Ты правда хочешь говорить об еде? Или о том, как мы провели время? – проделывая дорожку поцелуев вдоль спины, бормочет мой муж.

– А о чем хочешь поговорить ты? – переворачиваюсь, ловя его голову руками и глядя снизу вверх в любимое лицо.

– Кто сказал, что я хочу разговаривать? – рычит он, стягивая с меня ночнушку, но останавливается взглядом на моем подросшем животе. С трепетом проводит по нему ладонью. Замираю от волшебного ощущения и, разомлев, с улыбкой смотрю на Халида. Тревоги из-за изменений собственного тела отступили, и сейчас я с радостью принимаю беременность.

– Поздоровайся с дочкой, – предлагаю ему. – А ты кого бы хотел? Я даже не спрашивала.

– Я был бы одинаково рад и мальчику, и девочке. Мне всё равно. Мы же не остановимся на одном, – не спрашивает, а утверждает."

"– Но-но-но! – хохочу, когда он водит губами по животу и бокам, вызываю щекотку. – Я еще одного-то не родила, а ты уже о целой банде размышляешь. Кто так делает?

– Тот, кто уверен в своем будущем, Губастая, – твердо говорит он, – я хочу, чтобы ты подарила мне много продолжений себя.

– Продолжений меня? Ты точно этого хочешь? А кто утверждал, что у меня вредный характер? – смеюсь я, пораженная его желанием.

– Ерунда, ничего ты не вредная, – морщит он нос, – ты же идеальная девушка. Просто тогда, когда ты вредничала, был момент притирки и укрощения.

– То есть, думаешь, ты меня укротил? – приподнимаю бровь, и Халид с притворным рычанием накидывается на меня, чтобы доказать, что я окончательна и бесповоротно им укрощена. И самое главное, что я не против.

Спустя три года…

– Ясмина, стой! – бегу я за дочкой, пытаясь дать ей лекарство.

– Дедушка-а-а! – кричит она как потерпевшая, давая понять, куда держит путь.

Пытаюсь перехватить ее, понимая, что, если она добежит до свекра, тот точно примет ее сторону!

– Спаси-и-и! – пищит маленькая мышка, влетая к деду в кабинет.

Ну всё, бой можно считать проигранным.

– Кто обидел мое солнце? – слышу я голос свекра.

– Мама хочет дать мне лекалство! – тут же жалуется дочка.

– О! – вздыхает мужчина, прекрасно зная, как его солнце относится к горьким микстурам.

– Ясмина! – вхожу я вслед за ней. Дочка уже устроилась на коленях у деда, донельзя довольная собой.

– Я думал, она уже выздоровела, – хмурится тут же свекор с беспокойством.

– Да, но врач сказал закончить лечение, – вздыхаю я, подходя к ним вплотную. – Дочка, надо выпить, – говорю я лучшим тоном строгой мамочки. Правда, он не оказывает на нее никакого воздействия.

В очередной раз понимаю, какая же избалованная принцесса у нас растет.