Наверное, шуткой хочу разбавить напряженность, которая не проходит с того момента, как Халид решил на мне жениться по указке отца.

– Конечно. Буду всем показывать и хвастаться своей красивой женой. А когда ты постареешь, возьму вторую, третью. У нас это в порядке вещей, – жмет плечами делано равнодушно, но я вижу, что едва сдерживает улыбку.

Это хорошо, а то я бы не стерпела и треснула его. Надо же! Тоже мне многоженец!

– А что, это даже удобно, – переняв его шутливый тон, ложусь на бок, отзеркаливая позу Халида. Теперь мы лежим нос к носу.

 – Если одна жена устанет, вторая ее заменит. Одна готовит, вторая заботится об одежде, третья исполняет супружеский долг. Не жизнь, а сказка, – тяну мечтательно и падаю на спину, довольно потягиваясь. – Что ж, при таком раскладе я вовсе не против выйти за тебя замуж.

– А у тебя нет выбора, Губастая, – оказывается он сверху, держась на руках. – Забудь о еде и шмотках, всё, что нужно делать, это исполнять супружеский долг.

Удивительно нежно целует меня в губы, глаза горят, Халид в настроении и возбужден. Я уже неплохо его изучила.

Отвечаю на поцелуй, пока мы не начинаем задыхаться. Но в этот вечер дальше поцелуев не заходим, ведь Халид носится со мной как с писаной торбой из-за беременности и боится навредить ребенку.

* * *– Мам, мне нужно с тобой поговорить, – на следующий день решаюсь наконец на разговор, к которому с таким трудом подготовилась. Шутка ли, вывалить на маму все новости разом. Не представляю, с чего начать.

– Ох, что случилось? – прикладывает она руку к груди, падая на стул напротив меня.

– Мам, не волнуйся, ничего страшного, – кладу руку на ее задрожавшие пальцы, а сама думаю: «Ну это как посмотреть».

– Ты что-то бледная, – замечает она, и я понимаю, как ей страшно столкнуться снова с болезнью ребенка. Бедная моя мамочка. Она не должна больше страдать. Я обязана преподнести ей новости в позитивном ключе и выглядеть счастливой, даже если не ощущаю этого.

– Мам, всё отлично! Мы с Халидом собираемся пожениться!

– Это из-за ребенка? – осторожно спрашивает она, глядя на живот.

Сразу же опускаю на него руку.

– Как ты догадалась?!

– Ты думаешь, можно родить двух детей и не заметить беременности собственной дочери? – приподнимает она бровь.

 – К тому же пачка прокладок так и лежит нераспакованная в тумбочке.

– Мам, прости, если ты так узнала об этом, – краснею оттого, что приходится обсуждать с мамой интимную жизнь, это крайне неловкий момент. Успокаивает только то, что мама улыбается. Кажется, она не осуждает. – Ты не злишься?

– Конечно нет, моя хорошая. Ты же счастлива, я вижу, светишься вся, – тепло говорит она.