Зарница – случай сложный… Кстати, вас не удивило ее редкое имя?

Рассохин встал в глухую защиту, представляя, как насаживался на крючок словоохотливый и многоопытный опер Галицын – вряд ли выдержал минуту…

– Не удивило, – бросил он.

Его ответы будто бы не интересовали Матерую, либо она к ним была готова и без всякой реакции продолжала прясть словесную нить:

– Дважды была замужем. Детей нет, подруг нет, потому что они и увели обоих мужей… Человек остался один на белом свете, с комплексом нереализованной личности. И прежде всего – творческого и материнского начала. А это у женщин главная причина душевных расстройств… Потом начались увлечения мистикой, эзотерикой, всевозможными практиками… В общем-то, для нас известная история. Но природа лечит и эти недуги…

– Где Галицын? – негромко спросил Рассохин. – Или, по-вашему, Яросвет.

И в тот же миг узрел, как раскосые глаза женщины остановились. Но она настолько владела собой, что более ничем не выдала своей настороженности.

– На Гнилой Прорве, – не задумываясь, выдала Матерая то, чего он добивался от блаженной всю ночь. – У нас в общине. А вы Бурнашев?

Почему-то на Карагаче его все принимали за Бурнашева.

– Рассохин.

– Рассохин? Да-да, слышала. Вам должно быть сейчас больше пятидесяти? Ну, не скромничайте, вы мужчина, незачем скрывать возраст.

Полковник сдал его с потрохами, рассказал все, что знал о Стасе, и хорошо, что общались на чисто служебные темы…

– Нужно вернуть Галицына.

Она не услышала.

– Как вам удается сохранять молодость? Вы употребляете эликсир?

– Я спросил вас о Галицине, сударыня.

– Его никто насильно не удерживает. Но захочет ли он возвращаться?

– Я должен с ним поговорить.

Она отвечала мгновенно, не задумываясь, словно по заученной роли:

– Пожалуйста, можете поехать на Гнилую и встретиться.

– Зачем вы отняли телефон?

– Полковник бросил его в воду, чтобы порвать связь с миром. У нас никто не пользуется телефонами.

Надо было разрушать ее логику поведения, ломать домашние заготовки, а их у Матерой было полно – на все случаи жизни.

– За что распяли на жерди Скуратенко? – без всяких эмоций спросил Рассохин.

– Это мужчина, что был с Яросветом? – усмехнулась Матерая и поскрипела кожей, меняя положение. – Он пытался меня изнасиловать. Я неосмотрительно осталась с ним вдвоем… У меня есть свидетели, в том числе и наш Яросвет, который меня и спас от этого подонка. Как вы полагаете, насильник заслужил наказание? Или это слишком жестоко, и надо было отпустить с миром и в мир, с которым мы практически не контактируем? Он сам выбрал себе кару, согласился лучше на жердь, нежели в тюрьму. Потому, что уже бывал там и знает, что сотворяют с насильником. А у него сильное мужское начало.