Хозяйка Карагача выступила из-за спин, подбоченилась, слегка изогнувшись, и стало понятно, отчего скуповатый, расчетливый полковник потерял голову. Как и у всех красавиц, возраст растворялся в привлекательности: чуть раскосые по-восточному, однако голубые глаза, волнистые пепельные волосы наотлет, манящая улыбка в уголках губ, и еще что-то незримое, что так притягивает мужские взгляды. К тому же она знала себе цену и умела производить впечатление, не произнеся еще ни слова – вероятно, в этом и заключалось ее чародейство…

– У нас потерялась женщина, – проронила она обволакивающим, гипнотическим голосом.

 – По имени Зарница, лет сорока."

"По-русски говорила с легким, даже приятным акцентом.

– Странное совпадение, – проговорил Стас. – А у нас мужчина, и тоже потерялся. Что бы это значило?

– Она здесь! – доложил один из свиты и достал оброненный за лесину накомарник.

Матерая взглянула мельком и вновь воззрилась на Рассохина.

– Отроковица не совсем здорова. Неадекватное поведение… Мы очень переживали… С ней все в порядке?

Говорила, а сама просвечивала взглядом, изучала и чего-то ждала – то ли признания, то ли хотела, чтоб он разговорился, дабы поймать его голос, как ловят причальный конец и потом подтягивают судно к берегу.

Еще так делают цыганки: стоит с ними заговорить – и ты попал.

Рассохин это почувствовал и бросил односложно:

– С вашей пропажей все в порядке.

– Где она? Мы знаем, Зарница очень пуглива. У нее мания преследования, параноидальные идеи… Да, это шизофрения. Хотя в последние полгода ей стало лучше. Но временами на нее находит. Надеюсь, вы заметили отклонения? Например, сексуального характера?

Матерая точно хотела разговорить его, причем, слушая, Рассохин ловил себя на мысли, что эта обольстительная красавица, в общем-то, говорит правильные вещи и не так коварна и страшна, как ее намалевала блаженная.

– Да, заметил, – обронил он.

– Простите, она не предлагала вам… секс?

– Нет.

– Но наверное, говорила о пророчице? О том, что отправилась ее искать, чтобы получить некие истины?

– Да.

Свита расслабилась и по шажочку как-то незаметно рассредоточилась по островку – наверняка высматривали, где прячется блаженная.

Матерая выбрала местечко и села на бревно, слегка вытянувшись.

– У нее навязчивый бред, – продолжала она плести липкую, как в бабье лето, паутину. – К сожалению, половина сестер общины приходят к нам в подобном состоянии. А бывает, еще и в худшем. Общество не желает с ними возиться. Отверженных прежде всего нужно выслушать, узнать, что они хотят. И тогда становится понятна природа их душевной неуравновешенности. Многие приходят в себя через пару месяцев.