Заметив неподвижное тело девушки на руках у Робби, он ужаснулся. «Уильям победил», – подумал Эрик. Ему захотелось кричать от бессилия. Балфур подошел и обнял его за плечи. Этот жест был и утешением, и молчаливым напоминанием о необходимости держать себя в руках, пока не выяснится, что случилось. Когда Робби подъехал к нему и бросил окровавленный мешок к его ногам, Эрик стряхнул с себя оцепенение.

– Мерзавец мертв, – сказал Робби. – Его голова – в мешке. Вот девушка. Она жива.

Эрик принял Бетию. Его ужас немного ослаб, когда он увидел, что ранено только плечо. Казалось, она потеряла много крови. Девушка была слишком бледна и слишком нежна, чтобы справиться с такой раной.

– Как он добрался до нее? – спросил Балфур.

– Мы осмотрели все вокруг, но не увидели ни малейшего признака, что он где-то рядом. Потом он просто подошел к ней и попытался убить. – Робби покачал головой. – Он даже не думал скрываться или убегать. Я успел подбежать к ним до того, как негодяй сумел вытащить меч и зарубить девушку.

– Эрик, – окликнула его Мэлди. – Мы должны отнести Бетию в комнату. Мне нужно обработать и зашить рану.

– Эрик? – прошептала Бетия, открывая глаза и глядя на него через пелену боли. – Прости меня.

– Не следовало бы, – произнес он, удивляясь тому, как спокойно звучит его голос. – Ты не должна была подставляться под этот чертов нож. – Эрик немного успокоился, увидев, что она улыбнулась.

– Забавно. Я смотрела на Уильяма, когда он метнул оружие, и только потом сообразила, что он ранил меня моим собственным кинжалом.

– Тем, что ты потеряла в тот день, когда мы убили его сыновей?

– Да. Знаешь, что еще забавно?

– Ты находишь слишком много смешного в том, что тебя едва не убили.

– Нет, это как раз было бы печально. Просто сначала я увидела его руку. У него были черные ногти.

– Боже, милая, – ошеломленно засмеявшись, пробормотал Эрик.

Бетия снова потеряла сознание, когда Эрик положил ее на кровать. Пока Мэлди собирала все необходимое, он помогал Гризелле раздеть девушку. Хотя Мэлди попросила его уйти, когда начала обрабатывать рану, Эрик все равно остался стоять рядом. Когда Мэлди зашивала рану, ему пришлось крепко держать Бетию. Каждый крик боли был словно нож, вонзающийся в сердце.

Когда операция закончилась, Эрик отошел, чтобы не мешать женщинам обмывать Бетию и одевать ее в ночную рубашку. Его руки дрожали, когда он наливал себе большой бокал вина. Когда Мэлди удалось наконец влить лекарство в горло лежащей без сознания Бетии, Эрик придвинул к кровати кресло и сел. Он взял Бетию за руку.

Ему едва удалось поблагодарить Гризеллу за помощь, когда та выходила из комнаты.

– Она очень бледна, – сказал он, глядя на Мэлди, стоявшую с другой стороны кровати."

"– Это от боли и потери крови.