Питер жаждет рыцарского звания, и я не должна лишать его этого шанса.

Когда Гризелла ушла, Бетия растянулась на кровати и зарылась лицом в подушку. Битва с сэром Грэмом Битоном становилась все сложнее. Эрик сражался за наследство. Мюрреи хотели поддержать Эрика и избавиться от ненадежного соседа. Макмилланы – отомстить сэру Грэму за ложь, заставившую лэрда Билахана отвергать собственного племянника. Киркалди – потому что Битон обесчестил одну женщину из их клана и потому что Эрик – сводный брат другой. Драммонды будут сражаться за нее. Мужчины, подобные Питеру и Боуэну, пойдут воевать за почести, в которых им так долго отказывали, – почести, которые принесут их семьям лучшую жизнь. Бетия подозревала, что еще несколько человек присоединятся к войску просто из любви к сражениям.

Сожалея, что Питеру и Боуэну было отказано в заслуженной награде, Бетия вновь задумалась об отце и семье. Слезы наполнили ее глаза, когда она до конца осознала горькую правду – она никогда не была нужна своим родным. Это объясняло злость, каждый раз охватывавшую Эрика при виде ее родителей, – та же злость иногда была видна в Боуэне, Питере и Уоллесе. Бетия почувствовала себя совсем глупой.

Она погрузилась в свои страдания так глубоко, что не сразу заметила, как кто-то сел на кровать рядом с ней. Еще не повернув голову, Бетия поняла, что это Эрик. Она поспешно вытерла слезы рукавом, хотя знала, что уже слишком поздно скрывать, что она только что плакала.

– Болит рука? – спросил Эрик, покрывая поцелуями мокрые от слез щеки.

– Нет. Правда не болит, – настояла Бетия, когда он нахмурился. – Это всего лишь царапина.

– Значит, я застал тебя в разгар большого страдания?

– Вселенских масштабов. Я даже не знаю, как долго пребываю в нем.

– Уже пора обедать.

– Боже! – Бетия вскочила с кровати. – Сейчас я приведу себя в порядок. Я быстро.

Эрик смотрел, как она умывается, разглаживает складки на платье и закалывает волосы. Он хотел спросить, почему она плакала, но боялся ответа. Немногим ранее он заметил, что Бетия наблюдала за его тренировкой, а теперь застал ее в слезах. Когда бы он ни пытался поговорить с ней о предстоящей битве, Эрик получал ответ, что она просто разделяет извечный женский страх за жизнь близких. Он верил ей, но опасался, что это не все.

Эрик вздохнул и сказал себе, что он – трус. Если Бетия до сих пор думает, что он идет воевать только ради земли, если все еще считает это пустой тратой времени, он не желает этого слышать. Особенно накануне битвы.

– Завтра? – удивленно спросила Бетия, сидя в кровати и потрясенно глядя на Эрика. – Ты едешь в Дублин завтра?

– Да, на рассвете.

«Это многое объясняет», – подумала Бетия, продолжая смотреть на него. После обеда Эрик куда-то пропал.