— Не в бровь, а в глаз.

— Ну а где твоя вторая половина?

— Медвежонок Клэр? Она учится годом младше.

— Нет, балбес. Кав.

— А! — рассмеялся Гибси. — В смысле, моя другая половина. Он на математике для умников. Кэп у нас отличник по всем предметам, — нахмурившись, буркнул он. — Очевидно, его посетила какая-то мысль, потому что Гибси хихикнул и покачал головой. — Твой будущий зять реально гений.

142

БЕБИ-БЛЮЗ

36

ИФА

Я была дома уже три часа и рыдала без остановки. Обливаясь слезами, я сидела, поджав под себя ноги, и смотрела на крошечного человечка, вопившего во все горло.

У меня не получится.

Глупо было даже надеяться.

— Тихо, тихо, — сквозь слезы приговаривала я, поглаживая сыну животик и пытаясь вставить ему в рот соску. Может, хоть так он перестанет кричать?

— Ифа, милая. — В спальню заглянула мама, в ее взгляде застыло сочувствие пополам с тревогой. — Хочешь, я часок понянчу Эй-Джея?

— Нет, — выдавила я, по-турецки сидя на кровати и разглядывая человечка, за которого теперь несла ответственность. — Мне надо учиться справляться самостоятельно.

Однако мама не спешила уходить.

— Может, позвонить Джоуи? Вдруг он сумеет освободиться пораньше.

— Мам, он в школе! — всплеснув руками, выкрикнула я. — И пораньше никак не освободится. У него занятия до четырех.

— Понятно, что он в школе, — протянула мама. — Но если ему сказать, как ты тут изводишься...

— Ничего я не извожусь, — огрызнулась я и, ощутив новый приступ истерики, спрятала лицо в ладонях. — Просто мне страшно.

— Ох, милая. — Мама опустилась на край кровати и взяла Эй-Джея на руки. — Чего ты боишься?

— Остаться одной, — безутешно зарыдала я. — Воспитывать ребенка без него.

— Ифа, ягодка, Джоуи вернулся, — утешала мама, баюкая малыша. — Он не собирается тебя оставлять.

Но может.

Может сорваться.

Может бросить меня.

Снова.

— Мне все равно страшно, — заплакала я и поморщилась, когда от резкого движения тело пронзила боль. — Он там, а я здесь, и где гарантия... — Я судорожно вздохнула и потянулась к ребенку. — Мне очень страшно, мам.

— Милая, после родов многие начинают хандрить. Обычное явление. — Мама обняла меня за плечи, пока я прижимала сына к груди. — У тебя идет перестройка организма, гормоны шалят.

— Мне очень страшно, — повторила я, не переставая дрожать. — Мне... — Я покачала головой и поцеловала Эй-Джея в лобик. — Очень страшно.

— Еще бы. Ты столько пережила за последний год, врагу не пожелаешь, а ведь тебе всего восемнадцать. Естественно, ты волнуешься. Это совершенно нормально. Помню, когда родились вы с Кевом, я рыдала целых три месяца.

— Правда?

— Правда, милая. — Мама крепче обняла меня. — Я была сама не своя, а твой отец пахал круглыми сутками, чтобы обеспечить семью.