— Потому что безумно глупая. — Его пухлые искусанные губы касались моих. — И только зря тратишь на меня время. Сама знаешь. Все отговаривали тебя со мной связываться, но ты не послушала..."

"— Мое время, мне и решать, как его тратить, — огрызнулась я, вцепившись в лацканы его пиджака. Не открывая глаз, чтобы из них ручьем не хлынули слезы, я даже попробовала пошутить: — Давай, сексуальная попка, приводи себя в норму и возвращайся. Ты нужен мне здоровым, ясно?

Я не кривила душой.

Он действительно нужен мне здоровым.

Дьявол, он нужен мне любым, точка.

— Ифа.

 — Его лицо исказила страдальческая гримаса. — Со мной тебе ничего хорошего не светит.

— Ясно? — повторила я.

Его неуверенность не внушала оптимизма.

О господи.

Он тоже боится не справиться.

— Ага. — Джоуи медленно кивнул и потерся носом о мой нос. — Ясно.

— А сейчас поцелуй меня и скажи, как сильно любишь, — скомандовала я, обхватив его затылок руками. — И не халтурь.

— Зря ты не послала меня ко всем чертям, — шепнул он, наклоняясь ко мне. — Еще на первом году. — Его губы коснулись моих раз, другой. — Я люблю тебя с тех самых пор.

 — Новый поцелуй. — С тех пор, когда увидел сидящей на стене с развевающимися волосами. — Его язык скользнул мне в рот, встретился с моим языком. — Просто не сразу понял.

— Джо.

— Я испортил тебе жизнь, Моллой, — быстро заговорил Джоуи, путаясь в словах и цепляясь за ускользающую под натиском горя и ломки реальность. — Но ты — моя единственная любовь, — тихим, напористым и душераздирающим тоном продолжал он. — Всегда была и будешь. Моя единственная. В горе и в радости. Богом клянусь...

Он прочистил горло и кивнул на свежевырытую могилу.

Могилу матери.

— Клянусь ее могилой, я тебе не изменял даже под самым лютым кайфом. — Джоуи покачал головой и шумно выдохнул. — Вся та дичь, которую я творил... Путался с Шейном. Торчал на наркоте. Дрался. Да, было, не отрицаю. Но я никогда не пытался вытеснить тебя, только себя самого.

— Ты не отвечал за свои поступки. — Сердце лихорадочно колотилось, каждая реплика вызывала у меня до сей поры неизведанное, упоительное оцепенение. — И никогда не хотел причинить мне боль.

— Хотел или не хотел, но причинил, — отрезал он.

Возразить было нечего.

Он действительно причинил мне много боли.

И хуже того — возможно, он разрушил меня.

— Люблю тебя. — Знаю, сомнительное оправдание, однако ничем другим я не располагала. Но моей любви хватило, чтобы выдержать шторм. — Люблю тебя, Джо.

— Джоуи! — окликнула миссис Кавана, стоявшая чуть поодаль в компании двух представителей реабилитационного центра. — Пора ехать, милый.

Нет!

Не уезжай.

Останься со мной.

— Да, иду, — отозвался Джоуи и снова сосредоточился на мне.