Так, если папа отставил пиво – значит, уровень его волнения намного больше, чем я могла себе представить.

– Уже готова к новой пробежке под дождем. Где мама и Фелисити?

– Мама ушла в винно-книжный клуб. Хотела остаться дома, вдруг у тебя снова сильно поднимется температура, но она так много и долго причитала, что я без сожаления выставил ее за порог и отправил к подругам."

"Рассмеявшись, я опускаю голову на его плечо. От фланелевой рубашки пахнет бензином и машинным маслом. Похоже, папа не переодевался после работы и, поужинав, сразу сел к телевизору, чтобы не пропустить ни одной минуты «Крутого тюнинга».

– А Фелисити?

Папа молчит, и я похлопываю его по предплечью, требуя ответа.

– Она отпросилась на вечер, чтобы позаниматься с Каллумом. Он заехал и даже подарил цветы. А час назад Фелис позвонила и сказала, что после занятия они решили погулять.

Я поднимаю голову и смотрю на комод, где стоит ваза с белыми фрезиями.

– Это же мои любимые цветы.

Прочистив горло, папа с неловкостью потирает щеку, но при этом в его зеленых глазах не отражается ни капли сожаления.

– Хочешь знать, почему я отпустил ее с твоим бывшим, да еще и после того, как он подарил ей цветы?

– Вероятнее всего, потому, что я приемная и ты хочешь, чтобы я чувствовала себя униженной.

– Мне никогда не нравился этот парень. Я хочу, чтобы ты поняла, на какого идиота тратила свое время.

– Я это уже и так поняла. Необязательно для этого бросать под поезд Фелис. А если он воспользуется ею?

– Фелис умная и скромная девушка, мне знаком такой типаж еще по молодости. Так что твой бывший качок не получит от нее то, что планирует.

Как же мало отцы знают о том, насколько сильно меняются и на что готовы пойти влюбленные девушки, даже самые стеснительные.

– А я, по-твоему, не умная и не скромная?

– Я не это имел в виду. Ты умная, но любишь авантюры и открыта ко всему новому. Но насчет своей скромности ты явно погорячилась.

Папа тянется за пивом и делает долгий глоток.

– Я даже не стал предлагать ему пятьдесят баксов, чтобы отстал.

– Хочешь сказать, когда мы с Каллумом ходили на свидания, ты предлагал ему деньги, чтобы он отстал от меня?

– Да, я все время повышал ставки, дошел до трех сотен, а потом мама застукала и отругала. Пришлось прекратить.

– Это… даже не знаю, что сказать. – Я издаю смешок. – Браво.

– Вот станешь родителем и поймешь меня.

– А Сойеру ты тоже предлагаешь деньги за то, чтобы он пользовался дверью, а не окном?

– Я даю ему подзатыльники. А еще знаю, что он не тронет тебя, если не хочет стать трупом.

Меня вдруг осеняет. От этой догадки я чувствую внезапный прилив бодрости и сил. Губы сами собой расплываются в довольной улыбке.