Известий от Дамиана все еще не было, и, самое неприятное, я его совсем не чувствовала, словно наша связь оборвалась. Нидхэгг давно вернулся, заняв свое привычное место на моем запястье, но все вопросы встречал молчанием и вообще усиленно притворялся татуировкой.

Выручала Анника. Она каждый день — одним ей известным способом — общалась с Нукаром и узнавала последние новости, правда не очень утешительные: Дан жив, его здоровью ничто не угрожает, но он так и не пришел в себя. Идет важная перестройка организма, связанная с магической инициацией — как туманно пояснял советник.

Мне оставалось только ждать.

И я ждала… Думала. Вспоминала. Все: от нашей первой нелепой встречи до последнего боя в храме. А еще, слова, самые главные слова в моей жизни, сказанные в самый неудачный момент… или, наоборот, в удачный — это как посмотреть.

«Я люблю тебя, Рис…»

Я тоже люблю тебя, Дамиан. Теперь я в этом уверена. Люблю, больше всего на свете боюсь потерять и никому не отдам: ни сопернице, ни полубезумной богине, ни даже смерти. Слышишь? Я серьезно. Дай только до тебя добраться, больше ты от меня никуда не денешься.

Как только мой огонь окончательно стабилизировался, и я перестала представлять угрозу для себя и окружающих, попросила, чтобы меня вернули назад, в Грэнси. Почему-то не покидало убеждение, что там Дамиан найдет меня быстрее. Желание мое удовлетворили, правда оговорили, что пока я обязана находиться под постоянным надзором предков, академических целителей и его архимагичества.

А вечером перед самой выпиской у меня в палате появился Нейтон.

Я уже знала, проверка подтвердила, что на боевика оказывалось воздействие, и снежные не стали выдвигать против него обвинения в нападении на хэссэ. Лишь посоветовали Гилберту Пятому поскорее разобраться с культистами тьмы на территории королевства. Не так уж они безобидны, как казалось.

Нейт шагнул в комнату, похудевший, осунувшийся и какой-то необычно строгий, суровый даже. Поздоровался, взглянул на Лероя, который, упрямо поджав губы, придвинулся ко мне поближе, и попросил разрешение сесть.

Некоторое время мы молчали.

— Я зашел попрощаться Керрис. Завтра утром ухожу.

Я кивнула. И об этом я знала. Нейтона переводили из Грэнси в Ксагос — закрытое военное училище, известное своей жесткой дисциплиной и строгими порядками. Располагалось училище на острове, попадали туда только порталом, да и тот открывался раз в год. Для королевского внука сделали исключение, но только сейчас. Привилегий в училище не было, титулы не признавались, происхождение не учитывалось, а имена меняли на прозвища. Домой никогда и никого не отпускали, даже на каникулы. Теперь Нейт увидит родных только по окончании полного курса, то есть через пять лет.