Слева на той же крышке багажника – английские буквы с обозначением модели автомобиля. Четыре буквы, но какие, хоть убей, не помню. Но вспомню обязательно, как только увижу точно такую же модель, а может, и раньше… Первая буква на номере «о», цифровое обозначение – три «нуля», далее «х»… Последнюю букву я не запомнил, но можно было догадаться, потому как парни из этой машины ухи поели основательно… Цвет кузова – темно-серый металлик.

Информацию о происшествии, ориентировку на машину я передал майору Яремову, лучшему оперативному дежурному нашего отдела. Я был еще сержантом патрульно-постовой службы, когда он уже получил звание майора. Пусть он и застрял на этой одной звезде, но дело свое знал четко. И не мне объяснять, кому нужно звонить, кого поднимать, кому докладывать. А пожелание типа «Давай, Коля, давай! Найди этих уродов!» лучше разжевать и выплюнуть вместе с останками умершей истерики.

Юрка мертв, его не воскресишь, но отомстить за него можно. Если план перехвата не сработает, то преступников можно будет найти по тем следам, которые они посеяли на месте преступления. Оперативно-розыскные мероприятия – дело серьезное, и плясать нужно было от печки, в топке которой я побывал. Верней, от разбитого корыта, возле которого я оказался.

Юрка стал жертвой одной-единственной пули, рана, увы, оказалась смертельной. Убийца, судя по всему, скрылся на машине вместе с людьми, которые доставили труп…"

"Тело, лежащее на земле в том месте, где недавно находилась машина, представляло для меня следующий отправной момент. Поскольку именно из-за него разгорелся весь этот сыр-бор. Факт преступления, повлекший за собой не менее трагическое продолжение.

Это действительно был труп женщины. Вернее, девушки. И какой девушки… Роскошные, сплетенные в длинную тугую косу волосы, шикарные брови, большие глаза, широкоскулое эталонной красоты лицо. И фигура – лучше не смотреть, чтобы не залюбоваться и оттого не потеряться во временном и эмоциональном измерении. Из одежды только купальник – минимального, если не сказать, символического размера, серебристый, с блестками, на ногах пластиковые босоножки с высоким плетением, на шпильке и с высокой прозрачной подошвой.

Глаза у нее были закрыты так, будто она спала. И выражение лица такое, будто смерть к ней пришла во время сна. Если так, то снился ей хороший сон, в котором она кому-то дарила игриво-милую улыбку… Поразительно! Какой, к черту, мог быть сон, когда ее душила удавка или висельная петля? Ее лицо должно было выражать как минимум предсмертный ужас.

Я осветил ее фонариком с головы до ног, но нигде не нашел пулевого отверстия или ножевой раны. Зато обнаружил странгуляционную борозду на шее. Но это было еще не все.