Я должен убийцу найти…

– Но я ничем не могу вам помочь. Я могу вас только в палату отвезти…

– А мне, Лидочка, ничего больше и не надо, – кивнул я.

Одежда моя висела на рогатой вешалке, накрытая для порядка больничной простыней. Соседи по палате ничего не скажут: им все равно, куда я подался. И врачи меня не удержат, если вдруг встретятся на пути.

Но по пути мне попался мой начальник. Лидочка только везла меня в палату, когда он сквозняком прошуршал мимо нас. Халат на нем развевался, как чапаевская бурка.

– Яков Леонидович!

– Петрович! – сумбурно обрадовался он.

И сунул мне в руки пакет с апельсинами.

– А кефир? – в шутку спросил я.

– Может, лучше клизму? – в том же духе отозвался он.

– А есть за что?

– Вряд ли…

Марцев перенял у Лидочки каталку, сам отвез меня в палату. С кресла я встал без его помощи, сам перебрался на койку."

"– Да ты уже как новенький, – улыбнулся начальник.

– Новенький на старых болтах. Но ехать точно могу…

– Куда?

– Шрама надо допросить… Или права не имею?

В конце концов, я задержал этого ублюдка, и кому, как не мне, им заниматься? Пусть только кто скажет, что это не так!

– Да, право ты, конечно, имеешь, – замялся Марцев.

Мне очень не понравилось выражение его лица. Обычно с такой миной предвещают две новости – одну плохую, другую не лучше.

– Что случилось?

– Нет больше Шрама, – развел руками Яков Леонидович. – Вчера ночью умер в больнице.

– Сам умер?

– Не вышел из наркоза.

– Не вышел или не позволили выйти?

– Не знаю, может, кто-то и добавил морфия. Но все чисто, никто ничего не видел.

– Не видел или не искали тех, кто мог что-то видеть…

– И не искали, – кивнул Марцев. – И ты сам должен понимать, почему.

Конечно же, я все понимал. Искать убийцу в данном случае – только новое дело возбуждать на месте старого. Тогда глухарь будет скакать на глухаре и глухарем погонять, и попробуй тогда их всех догнать. Гораздо проще списать смерть преступника на естественные причины, а на его труп повесить одинокого глухаря.

– На него Юрку списали? – потухшим голосом спросил я.

– Нет, на того, которого ты застрелил… На Шрама как спишешь, если ты его задержать пытался, когда в Стеклова стреляли? А тот мог находиться в засаде…

– Да нет, скорей всего, он находился в тот момент рядом со Шрамом… И вообще, почему Шрам? Личность его установили?

– Нет. Некому этим заниматься, ты же в больнице, – совсем невесело отшутился начальник.

– А если серьезно?

– Ни его не установили, ни этого…

– А девушка?

– Ну, мы же не совсем профаны… Танцовщица из ночного клуба «Эдельвейс», Зуйко Татьяна Борисовна, восемьдесят шестого года рождения. Проживает… Проживала в Днепропетровске, гражданка Украины…

Мне как-то не приходилось бывать в этом клубе.