И сегодня же мы будем и на свободе, и с золотом…

– И стелешь ты мягко.

– Да, чтобы так же мягко с тобой спать… Так, а вот и движение началось, – с предстартовым волнением в голосе сообщила она.

От «Сель-Клуба» к вертолету двигался «уазик» с брезентовым верхом.

– Поверь, там всего двое, ну еще и водитель, – сказала Лидочка, нервно покусывая ноготь на большом пальце правой руки.

Я ей поверил, и, как оказалось, напрасно. Машина подъехала к вертолету, и оттуда вышли сначала два камуфлированных здоровяка, а затем сам Пальмир с портфелем в руке и в сопровождении телохранителя.

– А вот и золото, – сказала Лидочка, наблюдая, как парни вытаскивают из багажника внушительных размеров дощатый ящик.

– И тебя не смущает Илья Семенович? – с напряжением в голосе спросил я.

– А тебя?

– Меня больше смущает его телохранитель…

Парень был среднего роста, отнюдь не атлетического сложения, но мне очень не нравилась резкость дикой кошки в его движениях. И еще больше беспокоил висевший у него на боку такой же пистолет-пулемет, как и у меня. Кстати говоря, так же вооружены были и экспедиторы золота.

– Все равно, нам нужно идти…

– Надо, – подтвердил я и стволом автомата несильно ткнул ее между лопаток.

– Ты чего? – возмутилась она.

– Шнеллер, шнеллер!

– Так бы сразу и сказал!

Мы шли к площадке быстрым шагом, но на нас, похоже, никто не обращал внимания. Но все изменилось после того, как ящик скрылся в утробе вертолета, а вместе с ним в салон забрался и Пальмир. Его телохранитель остался у трапа, с пробудившейся вдруг бдительностью осматривая близлежащее пространство. Разумеется, его взгляд не мог не зацепиться за нас."

"Парень подозрительно сощурился, всматриваясь в нас, и что-то сказал экспедиторам. Те дружно обернулись в нашу сторону, и один из них замахал мне рукой, требуя изменить направление. Им было все равно, кем я был, их коллегой или беглым рабом, их задача заключалась в том, чтобы не подпустить меня к ценному грузу. Им не нравилось, что мы с Лидочкой шли к вертолету, и направленные в нашу сторону стволы свидетельствовали о том, что в нас будут стрелять, если мы не свернем с этого пути.

Я не стал пытать судьбу и взял влево, в обход винтокрылой машины, рукой показав, что мне нужно в клуб. Телохранитель сунул голову в салон, что-то сказал своему боссу. Пальмира я не боялся, потому что таежный гнус изменил наши лица до неузнаваемости, а от глаз остались только узкие щелочки с распухшими краями.

Пальмир даже не соизволил высунуть нос из вертолета, но, видимо, все же отдал распоряжение насчет нас, и его телохранитель приглашающим жестом махнул мне рукой.

– Ствол брось и давай ко мне! – донесся до меня его окрик.

Но в ответ я лишь сморщил опухшее лицо и приложил свободную руку к уху.