Я их вчера нашел, сюда спрятал.

– Зачем? – в ее голосе послышалось возмущение.

– Про запас.

– Я от голода умираю, а у него консервы были.

– Были да сплыли. Вопрос, куда?

– Может, Инна взяла?.. – вспоминая, наморщила она лоб. – Кажется, она копалась за печкой… Да, да, я слышала… А там консервы были? Вот же сволочь!

– Тихо, тихо, нельзя так о мертвой…

– А ей можно было за волосы нас таскать и бить?

– Может, подробности вспомнишь?

– Может, по пути? – спросила Лидочка. – Идти уже надо.

– Да, надо, – кивнул я.

Но все же потратил немного времени, чтобы еще раз обойти по кругу наше зимовье. Если Инна украла консервы, она должна была вскрыть их, съесть и выбросить банки где-то рядом с домиком. Но я не нашел ни одной даже ржавой жестянки.

А если она съела консервы, она должна была насытиться и потому вернуться в состояние полной психической заторможенности. Тогда бы она не полезла в петлю.

– Ну, мы идем? – нервно спросила Лидочка, с напряжением всматриваясь в сторону, откуда вероятней всего могла появиться погоня.

И, не дожидаясь меня, направилась прочь от зимовья. По идее, я должен был последовать за ней. Но я выбрал несколько иной маршрут и позвал девушку за собой.

– Нам не туда, нам сюда нужно! – протестующе замахала руками Лидочка.

Но я остался верен себе, и ей пришлось бежать за мной.

Я шел в направлении, которое, по моему мнению, могло вывести нас к реке, а по этой речушке можно было выйти к Тохомке. Но шел я не наобум, а по следу, который кто-то оставил здесь совсем недавно. Примятая трава, сломанная веточка… Вскрытая консервная банка, вторая… Та самая сардина в масле…

Я задумался, глядя на приземистый домик, уже почти скрывшийся в зарослях карликовой березы. Зачем Инне понадобилось так далеко уносить банки? Может, она боялась, что я найду их и узнаю тайну исчезновения неприкосновенного запаса?..

Банки были вскрыты аккуратно, надрезы ровные, без рваных надрывов и вмятин. Так жесть можно разрезать только ножом, а в распоряжении Инны был только топор… Но какими бы плавными ни казались мне надрезы на жестяном кругу, заусеницу я все-таки обнаружил, а рядом с ней – следы крови. Я вспомнил свежий порез на руке покойницы и представил, с какой жадностью она уплетала консервы, пальцами выхватывая из банки куски рыбы…

Все можно было объяснить, кроме одного. Чем Инна могла вскрыть консервные банки? Ясно же, что не топором… Может, у нее в кармане был нож? Но ведь я ничего не обнаружил… Может, нож она тоже выбросила, но зачем?

– Вот же сучка! – раздосадованно сказала Лидочка, глядя на пустую консервную банку.

– О покойниках не надо плохо, – в раздумье напомнил я.

– Ты же хотел подробности узнать, – горько и с душевным надрывом усмехнулась она.

– Пошли.