Ни жара в крови, ни ломоты в костях. И голова соображала ясно. Я сразу понял, что «сто пятьдесят седьмой» «ЗИЛ» вовсе не приснился мне и в кабину меня сажали наяву. И в этом доме я оказался потому, что мир не без добрых людей."

"Я лежал на кровати в одних трусах, на чистом белье, под тонким верблюжьим покрывалом. Голова чешется, за ушами какая-то жирная слизь, в глазах липкая бяка, щетина как минимум трехдневной давности, дыхание такое, будто я с детства питался падалью и никогда не чистил зубы. Плюс запах немытого тела, который меня коробил, но, признаться, в отчаяние не повергал.

Что-то похожее на это чувство я испытал, когда в комнату вошла круглолицая, румяная красавица с длинной темно-русой косой. Статный разворот плеч, прямая спина, ноги сильные, длинные, бедра широкие. Из-за своей полновесности бюст был заметно подвержен влиянию гравитации, но в целом все – очень даже ничего, даже более того. Ей очень бы подошел фольклорный, шитый узором сарафан, но на женщине была обычная футболка с надписью по-английски, старые джинсы-варенки, модные в начале девяностых годов прошлого тысячелетия. На вид ей было лет тридцать.

– Ну, вот и проснулся, – с застенчивой улыбкой, но без всякого смущения во взгляде сказала она.

– А разве я спал? – сказал я, пытаясь скрыть свой плотский к ней интерес.

Женщина приютила меня, выходила, возможно, даже с того света вытянула, а я к ней вот так, по-скотски. А ведь всему виной было то, что я чувствовал себя совершенно здоровым. Можно было бы даже сказать, что заново родился, но ведь младенцы не в состоянии испытывать желания, подобные тому, которое тяготило и вместе с тем окрыляло меня.

– Да, ровно четыре дня и четыре ночи.

– Три дня и три ночи, – с дружелюбной улыбкой сказал я. И тут же внес оговорку: – В сказках так говорят, три дня и три ночи, в тридевятое царство, в тридесятое государство… У меня такое ощущение, будто я в сказке оказался.

– Ну, какая уж тут сказка.

Женщина приблизилась к моей кровати, отвела в сторону взгляд, но протянула ко мне руку, приложила крепкие, но при этом нежные пальчики к моему липкому лбу. Вот тут-то я и сжал досадливо губы. Ведь она видит, какой я мятый, чувствует, как дурно от меня пахнет.

– Температуры нет… Еще вчера ее не было, – сказала она.

– Да я здоров, как бык! – взбодренно протянул я, отвернув от нее голову, чтобы не пахнуть на нее кариесно-утробным духом.

Мог бы подняться как минимум на локоть, но не стал этого делать, чтобы из-под одеяла на нее не дунуло.

– Охотно верю, – улыбнулась она.

И вдруг вышла из комнаты, хотя у меня уже возникла уверенность, что нас обоих ждет приятный разговор.

Впрочем, разговор не обошел меня стороной.