У наших ворот стоит богато украшенная карета с чьим-то родовым гербом. Сердце тревожно сжимается. Я устала все время опасаться неприятностей. Быстро поднимаюсь к себе в комнату. Горячая ванна уже ждет. Нянюшка в курсе, что я хожу на обучение. Я посвятила ее в свой план. Она единственная, кому безоговорочно доверяю."

"Принимаю ванну, давно уже научилась делать это сама, без помощи горничных. Одеваюсь и подхожу к окну, распуская косу и поправляя пряди. Выглядываю на улицу. Вижу, как из нашего дома выходит мужчина и направляется к карете. Около нее останавливается и оборачивается, глядя на мои окна. Сразу его узнаю. Точнее, имени гостя не знаю. Но недавно столкнулась с ним в парке. Когда, устав от постоянного недовольства дяди, отправилась с няней погулять. Этот мужчина, проходя мимо нас по аллее, едва не вывернул шею. И не отводил от меня мрачный взгляд. Но к счастью, не подошел. Этикет такое запрещает, раз мы не представлены друг другу.

И вот теперь он в нашем доме. Этот визит меня очень беспокоит. Кто он такой? Что ему нужно? Откуда знает моего опекуна? Судя по карете и гербу, это явно кто-то из высшей аристократии. Мог ли мужчина проследить за мной после парка? Помню, когда мы с нянюшкой возвращались обратно, я все время оглядывалась. Не отпускало чувство, что кто-то смотрит в затылок. Если у них с дядей какие-то дела, это еще ничего. Но мне почему-то кажется, что гость приходил по мою душу. Только бы не очередной жених. В такого дядя вцепится и не отпустит. Впрочем, вряд ли настолько знатный человек захочет взять меня в жены.

Нянюшка Агата заходит в комнату.

— Иди, Мэй, ирод зовет, — вздыхает она. У них с дядей взаимная антипатия. Иначе, как иродом, няня его не называет. И тот тоже не скупится на нелестные эпитеты.

— Что дяде нужно? — уточняю с тревогой.

— Да кто ж его знает? Но чует мое сердце, ничего хорошего. Видела, кто к нам пожаловал? — кивает в окно. — Будь осторожна, сердечко мое.

Обнимаю няню, греясь в родных объятиях. Эта добрая женщина фактически заменила мне мать, заботясь обо мне с моего рождения. Отказалась от возможности завести собственную семью, детей. И всю нерастраченную любовь подарила мне. Выхожу в коридор и шагаю на половину дяди. Там у него несколько комнат. Мы специально разделили дом, чтобы пореже сталкиваться. Дядя занимает сейчас ту часть, в которой когда-то жили мои родители, а потом один отец. Мне от этого больно. Но сделать ничего не могу.

— Звали, дядя? — заглядываю в приоткрытую дверь кабинета.

— Проходи, Мэй, — зовет он. Судя по голосу, у него хорошее настроение. А значит, грядут очередные проблемы. — Садись. Ты знаешь герцога Саймона Стенли? — спрашивает, как только я устраиваюсь на небольшом диванчике.

— Нет, откуда? — качаю головой. А сама понимаю, что не ошиблась с положением гостя.