Возле математика на тарелке громоздилось невероятное количество куриных костей. Подивившись аппетиту профессора, я громко сказала:

– Миша, Галя, познакомьтесь, это наш близкий друг, Александр Михайлович.

Ненормальная парочка оторвала глаза от бумаг. Секунду их лица выражали здоровое недоумение, словно люди возвращались с далекой планеты. Потом Галя тихонько пробормотала:

– Мы знакомы.

– Очень приятно, – вежливо отозвался Миша и, встав со стула, протянул полковнику руку.

Раздался глухой стук, и мы с изумлением уставились на упавшего Хучика. Мопс даже не проснулся от удара, его живот походил на огромный шар.

– Он спал у вас на коленях! – негодующе воскликнула Зайка. – Как же так? Мы обыскались Хуча! Неужели не слышали?

– Нет, – совершенно искренне ответил профессор, – а ты?

Галя покачала головой.

– С ними все ясно, – закричала Манюня, – оба ненормальные, но почему Хуч не откликался?

– Да, – поинтересовалась Зайка, – почему?

– Потому что был занят поеданием курицы, которую кто-то услужливо засовывал ему в пасть, – вздохнул полковник, указывая пальцем на груду костей.

– Миша, – возмутилась я, – вы скормили мопсу почти двух кур!

– Не знаю, – растерянно пробормотал профессор, – случайно вышло, он просил, а я давал…

– Ладно, – вздохнул Александр Михайлович, – будем считать, что я просто хотел помыться!

На следующее утро я дозвонилась до Карины Соломатиной.

Бедная женщина испугалась до потери пульса. Сначала она довольно глупо принялась отнекиваться:

– Не знаю никакой Никитиной!

– Неужто? – издевалась я. – Хорошо, отправлю фото вашему мужу, пусть сам разбирается, что к чему.

– Не надо, бога ради, не губите, – заплакала Карина, – сколько хотите за молчание?

И эта туда же.

Ну не нужны мне деньги, но их мне просто насильно всовывают."

"Бедная Карина обезумела настолько, что предложила встретиться в «Макдоналдсе». Я представила себе кишащий детьми зал и велела Соломатиной явиться в ресторан «Капитан» на Лесной улице. Насколько помню, в этом заведении никогда нет народа.

Я приехала по обыкновению на десять минут раньше, но Карина уже сидела за столиком. Красивое породистое лицо покрывали красные пятна, ухоженные руки, скорей всего не знавшие домашней работы, нервно теребили кружевной платочек.

Увидев меня, она подскочила и чуть ли не закричала:

– Фото с вами?

– Со мной, – успокоила я ее, демонстрируя снимки.

Соломатина залилась сначала какой-то фиолетовой краснотой, потом вдруг стала сине-белой и жутким голосом произнесла:

– Знала, что так кончится. Всегда подозревала Ванду в нечистоплотности. Значит, теперь она хочет еще на шантаже заработать! Мало ей денег принесли…

Злые слезы покатились из умело накрашенных глаз.