Мягкий мякиш проминался, и ломтик никак не хотел отрезаться. Неумеха поднажала, по кухне разнесся дикий вой. Произошло неизбежное: нож, соскользнув, обрезал палец.

– Ай-ай-ай, – вопила Рита, – ай, как больно…

Я подождала, когда крещендо смолкло, и попросила:

– Потряси рукой.

– Зачем? – оторопела девочка.

– Сделай милость, потряси!

Рита послушно помахала кистью.

– Ну и что?

– Если палец сейчас отвалится, то плохо, а так – ерунда, зальем йодом и забудем.

– Не хочу йодом, щипать будет, – затопала ногами Рита.

– Не надо, – тут же согласилась я и мирно налила себе еще чашечку изумительного чая.

Настя и Вера, затаив дыхание, следили за разворачивающейся баталией.

– И ты не станешь настаивать? – неожиданно мирно спросила Рита.

– Нет, твой палец – тебе и решать, хочешь, чтобы нарывал и гнил, пожалуйста, кто бы спорил, но не я.

Мы продолжали прихлебывать ароматный напиток. Риточка притихла. Для нее, привыкшей, что няньки и гувернантки, боясь потерять место, со всех ног кидаются выполнять любые ее прихоти, такое поведение оказалось явно в новинку.

В конце концов девчонка пробормотала:

– Наверное, и правда надо помазать.

Я сделала вид, что не слышу.

– Ты оглохла? – взвизгнула воспитанница. – Мажь немедленно!

Я сидела, как сфинкс.

– Не слышишь?!

– Никогда не слышу, когда не говорят «пожалуйста».

Рита обиженно засопела. Наконец в ее капризной голове что-то щелкнуло, и она протянула:

– Ладно, если так хочется, пожалуйста, помажь рану.

Это была первая победа, следующие дались легче.

Перед обедом мы вышли в сад и погуляли вокруг дома. Юле принадлежало левое крыло, и в его задней части имелась дверь. Прямо от нее вела асфальтированная дорожка к небольшой калитке.

Я подошла к забору. С той стороны удобная парковочная площадка. Да, здорово придумано. «Гейши» и гости могут совершенно спокойно проникать в здание незамеченными.

– Пойдем, – дернула меня Рита, – Юлька ругается, когда здесь стоят.

– Почему?

– Она у нас ненормальная, – пояснила девочка, – все от кого-то прячется, кругом охранников понаставила. Самой дома целыми днями нет, а секьюрити дежурят…

– Никого к ней не пускают небось!

– Меня запросто, – гордо сообщила Рита, – но только до шести часов.

– Вот уж не думала, что тебе можно что-то запретить, – усмехнулась я.

– Никто и не запрещает, – пояснила Рита, – просто в 18.00 меня отвозят на занятия в психологический центр. А домой возвращаюсь только к одиннадцати. У Юльки по вечерам гости, там неинтересно, все о политике говорят. Хочешь, покажу ее половину?

– Нас не заругают?

– Мама в Карловых Варах, Юлька уехала, сейчас я здесь хозяйка, – гордо отрезала Рита.

Я нащупала в кармане фигурку таксы и сказала:

– Пошли.

Рита подошла к задней двери и позвонила.