— Не стоит так разговаривать со старшими, — с нажимом сказал я. Мне было сейчас абсолютно по барабану, кто он есть на самом деле, так вести себя там, где тебе оказали помощь непозволительно никому. — Единственное, что могу тебе предложить, это белый халат, есть запасной. Больше поделиться нечем.

— Ты не обязан, Саш, — обратился Виктор Сергеевич теперь уже ко мне. — Пусть о нём друзья позаботятся, сюда же приволокли и отсюда увести смогут.

Проскурин смерил старика самым прожигающим взглядом из своего арсенала и уже собирался что-то соответствующее выдать, но увидел мой взгляд исподлобья и сделал одолжение, сдержался. Краем глаза я видел, как Катя вжалась в угол и затаилась, как мышь. На неё Проскурин не обращал внимания, словно её нет вовсе. Оно и к лучшему.

— Ладно, давай свой халат, — недовольно рыкнул он, сев на столе и сдирая с себя пропитанную кровью рубашку, чистым участком стирая с себя бурые подсохшие пятна, но они упорно не хотели пропадать. Потом стал внимательно рассматривать свежий рубец. — А ты смотрю неплохо справился, надел всё-таки амулет? Где нашёл-то?

— А вот это вы зря, Александр никакими запрещенными артефактами не пользуется, молодой человек! — довольно резко ответил за меня Виктор Сергеевич, слабо контролируя свои эмоции и неприязнь к нехорошему пациенту. Странно для человека с таким богатым жизненным опытом, видимо что-то его сильно зацепило и вывело из равновесия. Или просто возраст сказывается.

Я ожидал уже нового взрыва от этого бандита, но он снова меня удивил. Он посмотрел на старика совсем по-другому, настороженно и внимательно.

— То есть он у него есть, но он им не пользуется, так?

— У него есть медальон, — дядя Витя кажется запоздало просёк, что сказал не то и старался на ходу исправить ситуацию. — Тот, который вы ему дали. Но он справляется и без него.

— Кстати о медальоне, — подхватил я новую инициативу и пошёл к шкафу, где в кармане пальто лежал артефакт. Вот и представился случай его вернуть. Повода его оставлять себе я особо не видел, и толку мало и вопросов при случае не оберёшься. Я протянул его Тимофею. — На, можешь забрать, он мне не нужен.

— Я тебе его не давал, — спокойно, но с неприятными, пробирающими насквозь нотками произнёс он, игнорируя маячившую перед его лицом мою руку. — И не мне забирать.

— Но это же ты отдал его Коле, значит он всё-таки твой, — я снова настойчиво протянул ему вещицу. — Забирай, сами потом решите, чей он в итоге.

— Мне эта галиматья слабосильная и пропахшая плесенью на хрен не нужна! — вдруг взвился Проскурин, отталкивая мою руку. Я привык его всегда видеть спокойным и настороженным, сейчас у него эта ширма прохудилась, но он быстро снова взял себя в руки.