— Тогда дай мне выйти — не хочу смотреть, как ты тешишь свой фетиш, справляя нужду в женском туалете.

Она сначала задает быстрый шаг, а потом, когда понимает, что уступать я не собираюсь, останавливается. Я запросто могу схватить ее за шиворот, как котенка, и она даже пискнуть не успеет, но зачем? Буду просто смотреть, как она медленно корчится от паники и желания.

— Как дела, Кира? — Я вальяжно расстегиваю еще одну пуговицу на рубашке, и ухмыляюсь, потому что беглянка быстро отводит взгляд. — Кого окучиваешь на этот раз?

— Не тебя? — пытается огрызаться она, и это словно горсть сухого хвороста на тлеющие угли моего раздражения.

— Думаешь, я сплю и вижу, как бы затащить тебя в постель?"

"Отрываю спину от двери и делаю шаг к Кире. Не самая удачная идея: пугать ее и одновременно трахать себе мозг. Я жду, что она отступит. Это ведь Кира, у нее именно такая парадигма поведения: корчить целку, строить невинные глазки и всегда делать вид, что она одна-одинешенька против злого мира. Любому нормальному мужику захочется защитить трепетную лань, даже если в ее шкуре сидит ехидна.

— Думаю, тебе лучше пойти к своей жене, — отвечает Кира, и даже не шевелится, словно загипнотизированный кролик.

Надо же, заметила. Когда женщины смотрят, носит ли мужчина обручальное кольцо? Когда видят в нем потенциального партнера. А ты видишь, правда, Кира?

Я тоже много чего вижу. Например, что на ней нет ни одной дорогой побрякушки, только простенькое золотое кольцо, которое она носила всегда. И у нее здесь вряд ли свидание, потому что на свидание не ходят в таких костюмах, если только не хотят соблазнить престарелого профессора за «отлично» в зачетке.

— Совсем на мели, да? — Это вопрос, но ответ на него мне не нужен. Я и так увидел, что хотел.

— Хочешь стать спонсором? — дерзит в ответ.

— Запросто, Кира, только если ты дашь письменное обязательство не падать в голодные обмороки. Я не люблю трахать бревна, тем более — стружки.

Мы смотрим друг на друга, словно два фокусника, каждый из которых пытается разгадать уловку другого. Ищем подсказки в движении губ, ширине зрачков. Я ненавижу каждый ее изъян, но помню каждый из них. И это на хрен выбешивает до состояния полного живота льда, порубленного колючими осколками.

— Зачем тебе женщина, на которую «не встает»? — Вот стерва. Вопросом на вопрос, бросая в меня моими же словами. — Или кто-то просто заврался?

Она все-таки находит лазейку и с точностью черной мамбы жалит именно туда. От яда вскипает кровь, и я чувствую себя огнедышащим драконом, которому до кровавых соплей врезала по зубам тощая выскочка.

Я успеваю сцапать ее за грудки: одной пятерней зажимаю в кулаке блузку, а другой двумя пальцами зажимаю ей рот. Кира мычит, но не делает резких движений.