А тому другому, который заряжал верой, который шутил и катал меня по городу, а потом любил страстно, кончал, двигаясь во мне, прижимаясь губами к моему виску в благодарном поцелуе. Счастливый такой, довольный. Вспоминаю его, и слезы катятся по щекам. Без рыданий и всхлипов, просто тонкими струйками бегут себе по проторенным дорожкам, в подушку впитываются больничную.

Ванечка мой…"

"Не забыла я ничего, каждый наш день помню, каждую минуту. Злого тебя помню, когда вел меня из этого чертового парка. Как дрался помню. Я ведь думала, что ты сделаешь только хуже. А ты…

Не забуду я этого, не могу забыть, слишком часто вспоминаю. Каждый день эти минуточки наши драгоценные в голове прокручиваю, как жемчуг в руках перебираю, не дай Боже оброню и потеряю.

Хотя, вру. К любому хочу Ваньке, пусть даже выйдет оттуда и первым делом в лицо мне плюнет. Выдержу. Не заслужила, но пойму. Моя любовь к нему становится манией, фанатизмом в худшем его проявлении, я зациклилась на нем, перебарщиваю, возможно, но… клянусь, иначе бы я просто не выдержала. Сломалась и не справилась. А на мне же еще его родители, за полгода на пятнадцать лет постаревшие.

Интересно, каково его маме знать, что воспитали сына слишком хорошим человеком, который в итоге расплачивается за свою порядочность и неравнодушие?

Он звонил мне вчера. Впервые за полгода услышала его тихий голос, там ведь запрещено пользоваться телефонами, поэтому говорил шепотом и быстро. Не знаю, чего ему стоил этот звонок, лишь бы не били.

Я взяла трубку, а он начал шипеть с ходу: «Ты че творишь, дура? Я через мамку передавал, она не слушается. Верит во что-то еще, но ей можно, что с нее взять. А ты? Не во что верить. Я с адвокатом почти каждый день говорю. Мать не понимает, а ты пойми. Не за победу мы давно боремся, а за то, чтобы приговор смягчить. Поздно, проиграли. Тебя убьют просто. Ты хочешь, чтобы я тут, бл*ть, сидел, зная, что тебе из-за меня башку проломили? Из-за тупой твоей отваги, которая уже ничего не изменит?»

Сначала я вообще не поняла, кто это. А как дошло, подскочила на больничной койке, и губы сжала от боли, потому что ребра-то сломанные. Да и органы в животе болят, что там слева и внизу справа находится? И тут резкое движение. Даже вскрикнула, в глазах потемнело, но нельзя отключаться, Ваня ведь звонит впервые! Никогда не прощу себе потерю сознания в этот момент. Губу прикусила до боли и соленого привкуса. Осторожно опустилась обратно на подушку, немного повыше, чем лежала до этого.

- Юль? - позвал он обеспокоенно. - Юля? - повторил с тревогой громче.

- Я тут. Все нормально. В смысле… Вань, шанс еще есть. Все наладится, адвокат говорит…

- Бл*ть, еще одна. Вы с мамой только хуже делаете, - он чеканил слова, и я не узнавала его голос, интонации. Чужие.